Колесо крутится. Кто-то должен поберечься - Этель Лина Уайт

– Откуда он знал, что она там одна?

– Он же помешанный, такие все знают. У него нюх на девушек. Хочешь верь, хочешь нет: окажись поблизости девушка, он сразу ее учует.

Элен нерешительно перевела взгляд на окно, где в черноте ночи метались блестящие ветки.

– Вы закрыли заднюю дверь? – спросила она.

– Уже давно – я обязательно закрываю, когда Оутс в отъезде.

– Не пора ли ему вернуться?

– Нет еще. – Миссис Оутс взглянула на часы, которые всегда показывали неправильное время. – От дождя дороги развезет, да и машина уже старая. Оутс говорит, приходится выходить и самому тащить ее в гору.

– Новую сиделку он тоже потащит?

– Подумаешь, – с достоинством ответила миссис Оутс, явно не оценив попытки Элен разрядить обстановку. – Моего мужа можно безбоязненно оставить с первой красавицей графства.

– Не сомневаюсь. – Элен вновь посмотрела на непогоду за окном. – Может, закроем ставни? Будет повеселей.

– Если бы, – проворчала миссис Оутс, нехотя поднимаясь. – Коли он чего задумал, так уж все одно внутрь проберется. Но придется закрыть.

Элен нравилось закрывать ставни: она испытывала при этом чувство победы над надвигающейся темнотой. Как только миссис Оутс задернула красные занавески, на кухне воцарилась чудесная атмосфера домашнего уюта.

– В моечной тоже есть окно, – сказала кухарка, выходя за дверь.

Там зияла чернота, как в угольной шахте. Нащупав выключатель, миссис Оутс зажгла свет, и Элен увидела чистую комнату с голыми голубыми стенами. В моечной стоял гладильный каток, паровой котел и несколько сушилок для посуды.

– Слава богу, в подвал проведено электричество, – заметила Элен.

– Здесь почти везде темно хоть глаз выколи, – возразила миссис Оутс. – Свет лишь в коридоре, включается из кладовой да из чулана. Оутс только обещает сделать все как следует. Но вот беда – ему прислуживает всего одна жена.

– Да тут лабиринт! – воскликнула Элен, открыв дверь моечной и заглянув в глубь коридора, слабо освещенного одинокой лампочкой на длинном проводе. Свет падал лишь на участок выложенного каменной плиткой пола, оставляя нетронутыми черные провалы в окружающей темноте.

По обе стороны коридора шли закрытые двери с облупившейся коричневой краской. Элен они показались мрачными и зловещими, словно могилы.

– Вам не кажется, что закрытые двери всегда окутаны тайной? – спросила Элен. – Кто знает, что за ними скрывается.

– Дай угадаю, – осадила ее миссис Оутс. – Шмат бекона и связка лука. Откроешь дверь в кладовую – узнаешь, что я недалека от истины. Идем. Здесь больше ничего нет.

– Подождите, – сказала Элен. – После ваших сказок на ночь я не усну, пока не проверю каждую дверь. Хочу убедиться, что за ними никто не прячется.

– И что ты, букашка, сделаешь, если наткнешься на убийцу?

– Наброшусь на него, не раздумывая. Когда злишься – не до страху.

Смех миссис Оутс не помешал Элен взять в моечной свечку и исследовать полуподвал. Пока она тщательно осматривала буфетную, кладовую, чулан, шкаф для обуви и другие помещения, кухарка плелась позади.

В конце коридора девушка свернула в более темный проход, который вел к подвалу для хранения угля и дровяному складу. Элен освещала все темные углы и заглядывала за каждый пыльный мешок.

– Кого выискиваешь? – поинтересовалась миссис Оутс. – Небось какого-нибудь красавчика?

Улыбка сошла с лица кухарки, когда Элен остановилась перед запертой дверью.

– Это единственное место, куда нельзя входить ни тебе, ни всем остальным, – строго сказала миссис Оутс. – Если маньяк захочет спрятаться там, я лишь пожелаю ему удачи.

– Почему? – спросила Элен. – Что за этой дверью?

– Винный погреб, ключ у профессора. Внутрь ты не попадешь.

Только сейчас Элен, которая в силу обстоятельств воздерживалась от алкоголя, поняла, что на ее памяти к столу еще ни разу не подавали спиртных напитков.

– Здесь все трезвенники, что ли? – удивилась она.

– Профессору ничего не мешает пропустить бокальчик, – ответила миссис Оутс. – Потому он и держит ключ. А Оутсу и молодому джентльмену, чтобы выпить, приходится идти в «Быка». Мистер Райс как-то раз спрашивал, нет ли у меня бутылки.

– На такой-то тяжелой работе могли бы разрешить вам пиво, – посочувствовала Элен.

– Мне немного дают на пиво, – призналась кухарка. – Мисс Уоррен вбила себе в голову, что в доме не должно быть спиртного. Зато с ней никаких хлопот, как и с профессором: знай себе копаются в книжках. Она не злая, просто не надо к ней лезть с предложениями. В этом вся она.

Именно такой мисс Уоррен и представлялась Элен: у нее на все был неизменный ответ – «нет».

Миссис Оутс напоследок в сердцах пнула дверь винного погреба.

– Я дала себе обещание, – важно сказала она. – Если мне в руки когда-нибудь попадет ключ от погреба, в нем станет на одну бутылку меньше.

– Наверно, ее выпьют феи? – усмехнулась Элен. – Вернемся к очагу, расскажу вам жуткую историю.

Когда они пришли на кухню, миссис Оутс хохотнула.

– Расскажешь историю, да? А я тебе кое-что покажу. Только посмотри!

Она открыла один кухонный шкафчик: там стояла шеренга пустых бутылок.

– Мистер Райс называет их мертвецами. То и дело из «Быка» джин и стаут таскает.

– Он хороший человек, – сказала Элен. – Что-то в нем такое есть. Жаль, что он гуляка.

– Не так страшен черт, как его малюют, – ответила миссис Оутс. – Из Оксфорда его выгнали за то, что он спутался с какой-то девчонкой. Но мне он однажды шепнул, что вообще-то за ним таких грешков не водится. Девушки его не шибко занимают.

– А как же миссис Ньютон?

– Да ерунда это. Просто она к нему пристает, а он не сопротивляется. Вот и все.

Элен засмеялась, глядя на пылающий очаг. В этот самый миг в стенах ее крепости появлялись новые трещины, а она и не подозревала: знай себе гладила кота, который мурлыкал от удовольствия. Вечерние события казались делами давно минувших дней.

– Я обещала рассказать вам историю, – вспомнила она. – Хотите верьте, хотите нет, а я сегодня вечером видела этого душегуба.

Пожалуй, Элен сама не верила в свои выдумки, но ей очень хотелось произвести впечатление на миссис Оутс, поэтому она приукрасила рассказ. Там и приукрашивать-то было почти нечего: ну, прятался кто-то за деревом, подумаешь – мало ли зачем он это делал?

Скептически настроена была не только Элен. В другом доме на склоне холма смотрелась в запотевшее зеркальце темноглазая девушка. На ее лице, порозовевшем от влажного горного воздуха, читалось строптивое нетерпение.