Сидни Шелдон. Узы памяти - Тилли Бэгшоу

Пучки света идеально контрастировали с гладкой, слегка загорелой кожей Рокси. Платье совсем простое, не то что модный шедевр Диора, который планировала купить для нее мать в Париже. Рокси выбрала простое прямое платье из кремового шелка, прикрывавшее изуродованные ноги и подчеркивавшее полные упругие груди, заключенные в корсет на косточках. Это одновременно производило эффект невинности и чувственности, подчеркнутый минимумом макияжа: бледно-розовые губы и щеки, подкрашенные персиковыми румянами. На шее висел простой золотой кулон-сердечко.

Подъехав к окну, Рокси взглянула на легион слуг в ливреях, сновавших по саду, как муравьи. Томми Лайон куда-то шагал, взволнованный, как генерал перед битвой, крича, жестикулируя и управляя войсками в отсутствие Майкла. Тот, как ни странно, еще не появился, хотя положение было критичным. А его телефон, обычно приклеенный к уху, сейчас был выключен. Первые гости должны прибыть через час, так что напряжение нарастало. Рокси надеялась, что всему причиной не внезапное появление ее подруги Саммер Мейер в Оксфорде прошлой ночью. Если Саммер поймала Майкла на месте преступления с одной из обычных тупых блондинок, случиться может всякое. Не то чтобы он этого не заслуживал! Но Рокси любила Саммер и очень хотела видеть ее и брата вместе. Жаль, если Майкл упустит такую девушку!

Лежавший на туалетном столике мобильный зазвонил. На экране мигало имя Майкла. «Легок на помине».

– У тебя просто должна быть веская причина, Гудини![15]У бедного Томми вот-вот будет нервный срыв!

– Мисс де Вир? – прозвучал незнакомый голос.

– Да. Кто это?

– Полиция Оксфордшира. Боюсь, случилась авария.

– Как я выгляжу?

Алексия повертелась перед Тедди, как школьница в ночь выпускного бала.

Тедди расправил грудь:

– Идеально, дорогая. Я готов умереть от гордости.

«Прекрасно», – подумала Алексия.

Именно к идеалу она и стремилась. Куда подевалась старая растрепанная ворона? Куда подевалась испуганная женщина, преследуемая картинами изуродованного трупа Дженни Хэмлин, или одержимый паранойей политик, оглядывавшийся в поисках воображаемых врагов? Сегодня врагов не будет. Смерти не будет. Страха не будет. Пусть премьер с женой подвели Алексию, но она сделает все, чтобы эта парочка, а не де Виры пожалела о своем отсутствии на сегодняшнем празднике. Праздник, как говорила Люси, будет «запоминающимся».

Она в последнюю минуту отказалась от выбранного платья и надела другое, темно-зеленое, из тяжелого жаккарда с высоким воротником «мандарин». Образ получился немного похожим на Круэллу Де Вил[16], но все было не так уж плохо. Вид сдержанный и элегантный. Короткое колье из жемчуга и бриллиантов казалось не таким уж сдержанным, но в возрасте Алексии подобные вещи не воспринимаются как грех, и, кроме того, это фамильное наследие, что, естественно, радовало Тедди. Парикмахер перекрасил, подстриг и уложил волосы, косметолог повозился с кожей лица, а макияж накладывала сама несравненная Маргерит. Алексия выглядела и чувствовала себя на миллион долларов. «Готова к сражению», – как сказал бы Тедди.

– Черт бы побрал эту проклятую идиотскую штуку. Где Бейли? – ворчал тот, возясь с галстуком. Несмотря на посещение подобных мероприятий в течение сорока лет, он по-прежнему не умел его завязывать.

– Не нужен тебе Бейли, – отмахнулась она, убирая его руки и принимаясь за дело сама.

– Над, вокруг, под, через. Все. Это не высшая математика, дорогой.

Тедди обхватил ее за талию, притянул к себе. Алексия, закрыв глаза, вдыхала знакомый запах, смесь афтершейва «Флорис», мыла «Пирс», зубной пасты и начищенной кожи туфель. «Безопасность». «Дом».

И дело не в сексуальном притяжении. Даже в молодости она была равнодушна к этой стороне брака, но находила присутствие мужа утешительным, не столько волнующим, сколько приятным. Все равно что прижимать к себе потрепанного, но любимого игрушечного мишку. Именно это она испытывала сейчас. Жаль, что нельзя закупорить эти ощущения в бутылочку, чтобы наслаждаться ими в одиночестве, когда стрессы настоящего и ужасы прошлого станут слишком невыносимы.

– Я люблю тебя.

Они были женаты свыше тридцати лет. Тедди понимал жену достаточно хорошо, чтобы знать: вербальные выражения привязанности совсем не в ее стиле. И поэтому встревоженно пощупал ее лоб:

– Ты здорова, старушка?

Смущенная Алексия стукнула его по руке:

– Перестань издеваться! Неужели я хотя бы изредка не могу сказать мужу, как сильно его люблю?

– Я не издеваюсь.

Она вдруг увидела, что он вовсе не шутит.

– Дорогая, дорогая Алексия, – настойчиво прошептал он, – если бы ты имела хоть малейшее понятие, как люблю тебя я, на что готов пойти, чтобы защитить…

– Что?!

– Ты ужаснулась бы.

Он стал страстно целовать ее, проникая в рот языком, как подросток в заднем ряду кинотеатра. Алексия была так шокирована, что ответила тем же. Ужасно волнующе, словно она целуется с незнакомцем… но через несколько секунд она ощутила чей-то взгляд. Отстранившись, она увидела Рокси, чье кресло стояло в дверях спальни. Она выглядела потрясающе в платье кремового шелка. По крайней мере выглядела бы, если бы не брезгливое отвращение, исказившее лицо.

Алексия потеряла самообладание.

– В чем дело, Роксанна? Никогда раньше не видела, как муж и жена целуются?

– Успокойся, дорогая, – пробормотал Тедди, но Алексию уже несло.

– Нет, прости, Тедди, но я не успокоюсь. Как она смеет смотреть на нас с таким видом! Я устала оглядываться в собственном доме, каждый раз, когда целуюсь с собственным мужем. Такое впечатление, будто я все время иду по тонкому льду! Мы с твоим отцом любим друг друга, Роксанна. Мы счастливы вместе, безоблачно счастливы, и если тебе это не нравится… что же… это твои проблемы.

Роксанна открыла рот, явно пытаясь сказать что-то, но тут же сжала губы. И продолжала сидеть неподвижно, казалось, целую вечность. Но наконец прохрипела:

– Это Майкл…

Холодный страх наполнил сердце Алексии.

– Майкл? Что с Майклом? Что случилось?

– Я пришла, чтобы вам сказать…

Слезы лились по лицу Рокси.

– Произошла ужасная авария.