Отвергнутый дар - Ольга Володарская

Позор-то какой!

– Неужели вы всерьез думаете, что это я? – спросил он у Баландина. – Или я просто козел отпущения, на которого надо повесить убийство?

– Не оскорбляйте меня и органы, в которых я служу. И не тяните, переодевайтесь.

Славин прошел к шкафу и, спрятавшись за его дверкой, стал натягивать на себя рубашку, брюки, свитер.

– Послушайте, – не отставал от опера Энгельс. – Но ведь у вас нет ни одной серьезной улики против меня.

– Зато косвенных очень много.

– Визитка и чье-то мнимое свидетельство?

– Вы звонили Авербуху.

– Да вы что, смеетесь? Я не знал его номера!

– Ну да… Ваш телефон сам его набрал. Глюк такой у него.

Сычев усмехнулся. Он был смуглый, черноглазый, похожий на татарина. Когда он усмехался, его глаза превращались в щелочки.

– А скажите, Энгельс Борисович, мне еще вот что, – продолжил он. – Был ли у вас нож именной? С красивой рукояткой?

– Нет. Я не питаю слабости к холодному оружию.

– И не дарили вам такой?

– Никому бы в голову не пришло сделать это. Мне обычно книги дарят. Все знают, что я люблю читать.

– А вот это вам не знакомо? – спросил Евгений, вытащив из кармана фотографию какого-то кинжала.

Славин мотнул головой.

– А вы получше посмотрите. Особенно к рукояти приглядитесь.

Энгельс заострил свое внимание на ней. Решил, что красивая. И все!

– Орнамент интересный, – сказал он.

– Это надпись на тибетском языке.

– Серьезно?

– А вы будто не знаете?

– Нет, я не владею тибетским. Только английским и немецким.

– Тогда вам будет интересно узнать, что на рукояти написано ваше имя. Энгельс Славин.

– Серьезно? И где вы взяли этот нож?

– Именно им был убит Авербух.

Славин беспомощно опустился на диван. Он ничегошеньки не понимал! Визитка, звонок, встреча с Авербухом, которой не было, и вот теперь нож…

Откуда это все?

Неужели он сходит с ума?

– Мне нужен врач, – едва слышно проговорил Энгельс.

– Вам нужен адвокат. Пока мы вас только задерживаем на сорок восемь часов. А что потом будет – неизвестно.

– Наверное, и адвокат. Но врач нужнее. Психиатр. Потому что я решительно ничего не понимаю. И не помню, что звонил Авербуху, а тем более виделся с ним.

– Вас обязательно обследует психиатр, – услышал Энгельс голос из прихожей. Это вернулся Баландин. Да не один, а с понятыми. К ужасу Славина, одной из них была соседка из восемнадцатой. Та самая Марья Ивановна, которую чуть не угробила его матушка.

– Ну что, приступаем? – обратился к Баландину Евгений.

Тот кивнул, и обыск начался.

Пока опера рылись в его вещах, Славин сидел на диване и тупо смотрел перед собой. Он даже не следил за действиями представителей закона. Пока не услышал возглас:

– Ого! – Это Баландин нашел в диване обувную коробку, открыл ее и кое-что обнаружил. – Господа понятые, прошу подойти ближе, посмотреть…

– Энгельс Борисович, откуда это у вас? – спросил Сычев.

– А почему я должен объяснять? Это вас не касается.

– Нас касается все! Так откуда деньги?

В коробке на самом деле лежали четыре пачки пятитысячных купюр. В итоге – два миллиона.

– Я выиграл их в лотерею, – сдавленно проговорил Энгельс, понимая, что тонет.

– Да? Тогда почему на них кровь?