Его величество случай - Ольга Володарская

Аня хотела заплакать, она и платок достала, чтобы стирать с лица подтеки туши, но не заплакала. А все потому, что заметила, как стоящий у киоска «Роспечати» молодой человек, забыв о купленной газете, пожирает ее глазами. Аня обернулась, чтобы удостовериться в том, что этот пристально-вожделенный взгляд устремлен именно на нее: вдруг за ее спиной притаилась невесть откуда взявшаяся Дженнифер Лопес, но там никого, кроме золоченой леди в полумаске на вывеске, не было. Парень тем временем отошел от ларька, спрятал газету в карман, поправил шарф и… мама дорогая… направился к Ане с недвусмысленным желанием познакомиться поближе.

Ответного желания у свежеиспеченной красавицы не возникло, она проигнорировала пылкий взгляд и дурацкий вопрос о том, нужен ли ее маме зять, и отбежала к остановке.

Пока стояла в ожидании автобуса, трое мужчин ей подмигнули, двое посигналили клаксоном, а один пригласил в ресторан. Такое поведение представителей сильного пола было для Ани настолько непривычным, что она то и дело щипала себя за ляжку, чтоб убедиться, не снится ли ей это. К моменту, когда она поверила в реальность происходящего, ее бедро жгло и саднило. Но настроение тем не менее было приподнятым: остатки похмелья как ветром сдуло, и почему-то потраченных денег стало уже не так жалко.

Когда к остановке подъехала ее маршрутка (полупустая!), Аня ехать передумала. Вместо этого она направилась в ближайший магазин верхней одежды.

Отдел «Дубленки и кожа» нашла тут же – по запаху. Вошла. Осмотрелась. Молоденький продавец, оглаживающий на манекене замшевый френч, тут же сделал на Аню стойку – подскочил со словами:

– Вам помочь?

– Мне нужна революционная дубленка… Или куртка, – не очень уверенно проговорила Аня, некстати забывшая название революции. – Прямая, строгих линий, с воротником стойкой и отстегивающимся капюшоном.

– Вы сказали, революционная? – переспросил продавец.

Тут в Анином мозгу наступило прояснение, и она вспомнила:

– Матрица-революция, знаете?

– Ах вот вы о чем! – обрадовался парнишка. – А то я уж испугался, что у нас нет того, чего вы хотите…

– А у вас есть?

– Есть!

К Аниной радости, дубленка оказалась очень красивой, теплой, прекрасно сидящей на ее стройной фигуре. Стоила она двадцать пять тысяч. Еще вчера эта запредельная цена шокировала бы Аню, но сегодня показалась приемлемой: что стрижка-покраска, что дубленка из натурального меха – стоят одинаково, но стрижка через месяц отрастет, а дубленку она лет десять (двадцать при хорошем уходе) проносит. Выходит, она делает выгодное капиталовложение.

Выйдя из магазина в новой дубленке (куртку она не выкинула, как ей велели, а аккуратно сложила в пакет и взяла с собой), Аня решила немного пройтись: попривыкнуть к новой вещи и, что греха таить, покрасоваться. Прошагала всего лишь полквартала, как с неба посыпался мерзкий жидкий снежок, и она забежала в первый попавшийся магазин, чтобы уберечь прическу и дубленку от влаги.

Магазин, куда Аня влетела, оказался цветочным, что было очень кстати – она давно хотела прикупить какое-нибудь комнатное растение: чахлый фикус нуждался в компании. Здесь выбор был огромный: диковинные цветы, папоротники, пальмы, деревца-бонсаи и даже побеги ржи в кадках. Пока Аня выбирала друга своему убогому фикусу, из-за двери, ведущей в служебное помещение, за ней с интересом наблюдал некий господин в элегантном, но несколько старомодном твидовом костюме.

Когда Аня остановились у прилавка с кактусами, он решил обнаружить себя – вышел из своего укрытия и направился к ней.

– Это не ваши цветы, – с улыбкой заявил он, вставая рядом с девушкой.

– Что вы сказали? – переспросила Аня. Она была занята своими мыслями, поэтому не сразу обратила внимание на пожилого господина в странном клетчатом костюме.

– Я сказал, что кактусы не ваши растения… Вы ведь выбираете для себя?

– Да, мне нужен цветок в новую квартиру.

– Любите цветы? – спросил мужчина, внимательно посмотрев Ане в глаза.

– Очень.

– Я сразу это понял, как только вы вошли… В вашем лице было столько радости, когда вы смотрели на мои растения…

– Вы хозяин этого магазина? – осенило Аню.

Мужчина с достоинством кивнул.

– Позвольте представиться – Брянский Вениамин Антонович, для близких просто Веня.

Аня назвала свое имя. Веня нашел его обворожительным, после чего приложился сухими губами к костяшкам ее пальцев. Обладательница обворожительного имени дико смутилась – еще ни разу в жизни мужчины не целовали ей рук.

– Хотите я помогу вам выбрать цветок? – предложил Веня, закончив с лобзаниями.

– Очень хочу…

– Тогда пойдемте…

Он повел ее в самый дальний, но самый светлый (единственное окно располагалось именно там) уголок магазина. Там, на столиках из белого гипса, стилизованных под низкие античные колонны, стояли удивительные цветы в маленьких горшочках. Листьев на стеблях почти не было, зато огромные соцветия унизывали их буквально до спрятанных в землю корней.

– Какая красота! – восхитилась Аня. – Что это?

– Это орхидеи. Они великолепны, не правда ли? – Он взял со столика один из цветков: с нежными бледно-розовыми лепестками. – Посмотрите, вам не кажется, что эта орхидея похожа на вас?

Хм. С цветками ее еще не сравнивали. С птицами бывало: с курицей, например, или кукушкой, но не простой, а бестолковой, еще с животными: коровой (тупой), овцой (облезлой) и собакой (х…евой).

– Вы не представляете, Анечка, – продолжал щебетать Веня, – как умопомрачительно смотрятся орхидеи в естественной среде! Бывал я в Бразилии, в тамошних джунглях такие красавицы на деревьях висят, голова кругом… Кстати, в наших лесах они тоже есть, не столь, конечно, роскошные, а поскромнее: любка, или ночная фиалка, и ятрышник, именуемый в народе «кукушкиными слезами»…

Аня слушала лекцию вполуха: ей не было дела ни до бразильских орхидей, ни до лесных ятрышников, занимали ее только те, которые находились перед глазами. Особенно привлекал один цветок с розово-оранжевыми, как летний, предвещающий жару закат, соцветиями. По мнению Ани, именно такая орхидея походила на нее теперешнюю: нежная и нарочито яркая одновременно. Видимо, в цветках этого одомашненного чуда так же, как и в ней самой, боролись две стихии: жажда свободы и покорность судьбе…

– Могу я купить эту? – спросила Аня, ткнув пальцем в приглянувшуюся орхидею.

– Тигровую? – удивился Веня. – Но почему?

– Она самая красивая, – ответила она, умолчав про стихии.

Он снял орхидею со столика, нежно провел пальцем по краешку лепестка.

– На мой взгляд, она слишком контрастна, я больше люблю белые и розовые, но раз вы выбрали… – Он протянул Ане горшочек с цветком. – Держите…