Смертельные чары - Владимир Колычев

Старая «девятка» остановилась перед ветками, лежащими на дороге. В свете фар это не опасное, в общем-то, нагромождение казалось поваленным деревом, поэтому водитель ударил по тормозам.

Летняя ночь, теплая, комаров, как это ни странно, нет – можно ехать с открытыми окнами. А как их не открыть, когда хочется дать выход своему молодецкому задору. Через гремящую музыку дать выход.

Федор узнал вышедшего из машины парня. Это был сын его двоюродного дяди, Семена Старостина. Лева приходился ему троюродным племянником, но фамилия-то у них одна.

Лева покидал ветки за обочину, вернулся к машине и пугливо шарахнулся, увидев Федора.

– Племяш, ты чего? – с искренним удивлением спросил Старостин.

– Э-э… Дядя Федя? – продолжал пятиться от него племянник.

– Да, дядя Федя! А что тебя пугает?

– Ничего, – мотнул головой Лева и снова сделал шаг назад.

– Ты домой пешком пойдешь? Ничего, если я возьму твою машину?

– Э-э…

Страшно парню, но с машиной расставаться неохота. Да и отец может соли под хвост насыпать – Семен может. Леве уже за двадцать, армию отслужил, а отец его до сих пор в узде держит. Хотя и позволяет ему кататься по ночам на своей машине.

– Ну, чего застыл, за руль давай!

Резкий тон привел парня в чувство, он кивнул, сел в машину и закрыл за собой дверь. К этому времени Федор уже занял место на заднем сиденье. Вперед садиться не стал: Лева его своим страхом встревожил. Неспроста парень испугался, увидев его. Со страха можно глупостей натворить, а рука у Левы тяжелая. И это при том, что сам Федор еле держался на ногах от слабости. Да и устал он очень…

Лева тронул машину с места, глядя в зеркало заднего вида. Вроде так и положено – выезжая на дорогу, посмотри назад. Но дело в том, что парень смотрел только на Федора. Он боялся, что тот нападет на него сзади. И страх этот реальный, а не напускной…

– Что тебя пугает, Лева? Повязка на голове? Так из больницы я.

– Да, я слышал…

– Что ты слышал? Как меня из больницы выписали?

– Да нет, как положили…

– Ударили меня, племяш. Очень сильно ударили. Думал, все. А нет, выжил. И сейчас живой. И в оборотня превращаться не собираюсь.

– В оборотня? – дрогнувшим голосом спросил парень.

– Я так понимаю, по деревне слух пустили, – вспомнив Прямыхова, скривил губы Федор. И Елену Михайловну вспомнил. И всех, ей подобных. – Будто я в оборотня превращаюсь, да?

– Ну-у… Как бы вам сказать…

– А ты говори, не стесняйся. Сплетни для меня сейчас не самое страшное.

– Ну, говорят, что вы тетю Валю убили.

– И дядю Диму тоже я?

– Какого дядю Диму?

– Мужа ее.

– Ну, и про это говорят…

– И остальных тоже я убил, да?.. Только не убивал я никого, Лева. И в оборотня не превращался. Хотя оборотень есть. Нет, в волка он не превращается, хвост у него не отрастает, но кусаться он умеет… Подставили меня, Лева.

– Ну, может быть, – пожал плечами парень. Не очень-то поверил он Федору.

– Подставили меня, а потом еще и избили. Убить могли.

– Убить? – задумался Лева.

На этот раз в его голосе Федор уловил сомнения. Насчет сплетен сомнения. Тех сплетен, которые навеял Прямыхов. Или еще кто-то…

– Мы с Валентиной были. Меня по голове ударили, ее… Ее похитили.

Не стал он усложнять ситуацию своими догадками, поэтому нашел более простое объяснение произошедшему… А вдруг Валентину действительно похитили? Что, если она сама стала жертвой его врагов?..

– А машину с ее кровью нашли…

– Вот это меня и пугает…

– Так это не вы ее убили?

– Посмотри на меня, Лева… Посмотрел? Я в оборотня не превратился?

– Нет.

– И не превращусь. Потому что не умею. И Валентину я не убивал. Потому что не мог… – Федор глянул на электронные часы, установленные на «торпеде». Половина третьего ночи. – А ты где так поздно пропадал? В городе?

– Ну да.

– Подругу там нашел?

– Ага.

– Батя отпускает?

– Так у нас все серьезно…