Смертельные чары - Владимир Колычев

Обычно в кабинет начальника РОВД капитана Старостина вызывали на ковер, и сегодняшний день, похоже, не станет исключением.

– У Молодова третья группа была, – пристально глядя на подчиненного, сказал Прямыхов. – А на футболке у Вострикова вторая группа. Как это объяснить?

– Не знаю.

– А я знаю. Востриков тебе про Левкина говорил?

– Ну, говорил.

– Он этому Левкину нос разбил.

– Ну, сказать все, что угодно, можно.

– Это верно, менты словам не верят, – кивнул майор. – Менты проверяют.

– Так времени не было, чтобы проверить. И своего эксперта у меня не было.

– Не ерничай, Старостин, это тебе не идет… А насчет эксперта ты прав. Будь у тебя эксперт, ты бы взял на анализ кровь со штыря, который нашел у Вострикова. Там ведь куриная кровь, Старостин.

– Куриная?!

– Ну, может, гусиная. Но точно не человеческая!

– Я ж откуда знал?

– А Востриков тебе ничего не говорил?.. А мне сказал, – Прямыхов провел пятерней по своему животу и самодовольно добавил: – Тебе не сказал, а мне сказал. Еще до того, как эксперты свой вердикт вынесли…

– Так что, отпускать его будем?

– Кого? Вострикова?! Он же убийца… Тебе вот не признался в убийстве, а мне признался.

– Что-то я вас не понимаю, Илья Викторович.

– Тут не понимать, тут действовать надо. С умом действовать… Я поговорил с Востриковым и выяснил, что цирроз печени у него. Ему жить всего ничего осталось, ну год-два.

– Он что, согласился взять вину на себя? – догадался Федор.

– Согласился. Из-за сестры согласился. Не хочет он, чтобы мы его Антонину в это дело впутывали. Ты меня понимаешь? – с торжествующим видом спросил Прямыхов.

– Понимаю.

– Ты Зотову из дома выдернул, наручниками к машине приковал, потом к брату отвез, затем вместе с ним вы приехали на место преступления, а она так и осталась у тебя в машине сидеть. Потом ее в отдел увезли, так?

– Так.

– Кому ты говорил, что сыр-бор из-за Зотовой был?

– Никому.

– Точно никому?

– А зачем? План по трупам на этот год уже выполнен, – усмехнулся Старостин.

– План по трупам?

– Муж у Антонины очень резкий, как бы чего не вышло, если узнает.

– Вот! Это ты правильно, Федор Георгиевич, рассуждаешь! План по трупам у тебя не просто выполнен, а перевыполнен. Если бы эти убийства еще и раскрывались…

– Так Востриков же, вы говорите, признался.

– Да, признался. Но ведь это я с ним работу провел! Вот если бы Востриков действительно кого-то убил, тогда это была бы твоя заслуга, – покосился на Старостина Прямыхов. – Но ведь он же не убивал. Он просто взял на себя чужое убийство… А может, и убивал! Просто мученика из себя изображает! А то, что заточку у него с куриной кровью нашли, так, может, была и другая заточка, которую он выбросил. Могло такое быть?

– Могло.

– Значит, мы вместе с тобой раскрыли это дело. Так получается?

– Ну, так.

– Выходит, нам вместе расхлебывать эту кашу.

– Какую кашу?

– Ну, если вдруг выяснится, что не Востриков убивал… Короче, делай что хочешь, но Зотова не должна пострадать. Она к убийствам отношения не имеет, с Молодовым на реке не встречалась, в сговоре с братом не состояла…

– А она состояла в сговоре?

– Ну, не то чтобы в сговоре… – Прямыхов сморщил свой лоснящийся нос, а потом поскреб по нему пальцем. – Была у Зотовой мысль деньги от Молодова поиметь. Ну, если любишь бабу, то помогай ей материально. С братом поделилась, ну, чтобы он в случае чего наехал на Молодова…

– Так он и наехал.

– Нет, он должен был наехать, если бы Молодов ее бросил…

– Так он ее и бросил… – оживился Старостин. – Я же отговаривал Молодова, сказал, что с Антониной лучше не связываться. Может, он позвонил ей, сказал, что хочет с ней поговорить, назначил встречу. А она поняла, что ее бросают, и сказала брату…