Дело Варнавинского маньяка - Николай Свечин

— Ну, теперь не заплутаем, доедем.

— Сейчас выступаем?

— Нет, нынче уже не успеем. Ночевать придется на кордоне, и тамошние мужики захотят Мишку предупредить. У староверов так заведено: кто власти враг, тот их друг. Ночуем здесь, а выедем чуть свет. Вы, ваше высокоблагородие, покуда отдохните, по селу, что ли, прогуляйтесь. А я сейчас до старшего Трясисоломина дойду, ему еще мозгу вправлю. А потом сюда. До завтра отдыхаем.

— А… эта… — неуверенно начал блатер-каин.

— Чего «эта»?

— Как я объясню, что вы меня в тюрьму не увезли? Понятые ж все видали. По селу уж раззвонили…

— Не страшно. Скажешь, что откупился. С братом вскладчину. Сумму сам сочини.

— Эвона! А ведь поверят!

— Ты постарайся, чтобы поверили. Тебе тут жить, а не мне. Секретный агент, етит твою мать!

Щукин и Трясисоломин отправились в волостное правление, а Алексей пошел гулять по селу. Остаток дня прошел в праздности. Хозяин постоялого двора не знал, как еще умаслить своих гостей. Его баба, узнав, что каторга откладывается, тоже лезла из кожи вон. Сыщикам предложили даже девок за счет заведения, но они отказались.

В десятом часу, сытые и разморенные, полицианты отправились спать. Лыков вынул из вьюка суконное лазаретное одеяло, черное с зеленым полумесяцем в углу. Это был трофей с турецкой войны. Щукин ухмыльнулся и извлек из своего мешка такое же. Мужчины переглянулись, и Алексей полез за баклажкой…

Из Трехсвятного выехали при первом свете. Тридцать верст по песчаному волоку покрыли за два с половиной часа. На Шаманином кордоне оказались в половине седьмого. Несколько изб, более-менее исправных, и ни души вокруг. Проехав кордон насквозь, Щукин углубился в лес еще на четыре версты. Когда дорога круто повернула на юг, он укрыл пролетку под разлапистой елкой, выпряг и стреножил кобылу. Спрятав вещи в папоротниках, сыщики налегке двинулись по едва заметной тропинке. Бывалые люди, они делали все молча и споро, двигались без единого звука.

Иван Иванович шел первым. Хотя, по его словам, он был здесь впервые, но направление держал уверенно. Лишь однажды им пришлось вернуться немного назад, когда выбранная наугад тропа стала слишком забирать вправо.

После долгого пути без перекуров и остановок Алексей вдруг увидел впереди странное свечение. Озеро! Оно блестело и переливалось между стволами деревьев, словно огромное зеркало. Сыщики тут же сошли с тропы и скрытно подобрались к самому берегу. Лыков вынул еще один трофей — цейссовский бинокль (отобрал у плененного им бим-баши[79]). Не успел он приложиться к окулярам, как надзиратель тронул его за плечо и сказал одними губами:

— Дым…

Действительно, на том берегу подымался к небу заметный белый дымок.

— И не боится, стервец.

Коллежский асессор внимательно осмотрел местность. Безымянное озеро поразило его своей красотой. Окаймленое лесом, оно отражало в себе этот лес и синее небо с единственным белым облачком посередине. Более полуверсты в диаметре, озеро имело почти правильную круглую форму. Справа в воду вторгался длинный узкий мыс, поросший у основания березками. Слева на дальнем берегу к воде выходила большая поляна. Напротив наблюдателей деревья подымались чуть выше остальной каймы — видимо, здесь проходила грива. Вокруг было тихо и безмятежно. Неподалеку кормились две утки с крохотными утятами; по листам кувшинок скользил бесшумный ужик. Стая окуней размером с ладонь мельтешила прямо у берега, хорошо различимая в прозрачной и чистой воде. Хорошее место выбрал себе Мишка-дезертир!

Между тем пора было приступать к делу. Дым от костра видимо слабел — хозяин перестал следить за огнем. Вскоре Лыков разглядел его в окуляры бинокля: Мишка уселся на берегу с удочкой. Шепотом сыщики посовещались и решили разделиться. Иван Иванович двинулся в обход озера слева, а Лыков — справа. Очень скоро он оказался на тропе, огибавшей озеро; при этом тропа с воды не просматривалась. Быстрым шагом, а иногда и бегом Лыков всего за двадцать минут обошел берег и оказался в ста шагах позади дезертира. Тот безмятежно удил рыбу. Щукин явно отстал от коллежского асессора — из-за той открытой поляны, которую требовалось обходить лесом. Рассчитывать Алексей мог только на собственные силы, но в них он был уверен. Пора!

Алексей прокрался мимо тлеющего костра. Заглянул на всякий случай в шалаш — нет ли там кого. Пересек подлесок и оказался прямо за спиной преступника. Тот все еще не замечал опасности и увлеченно таскал окуней. Клевало у него отменно, так что Лыкову самому захотелось тут поудить.

Зайдя прямо за спину дезертиру, Алексей как следует его разглядел. Крепкий парень! Плечи налитые, шея тоже что надо. Ну да и не таких брали… Оружия при нем не видать, только если нож в сапоге.

— Эй, Мишка! — окликнул сыщик дезертира. Тот выронил от неожиданности удочку и резко развернулся. Глаза черные, злые. Неужели это тот самый маньяк?

— Ты еще кто такой? — спросил парень, озираясь по сторонам.

— Я? Рыболов. Тухлую рыбу ловлю. Вот навроде тебя…

— Да ты сыщик? По мою душу явился? — ощерился Мишка, глаза его сделались совсем бешеными. — Ну, получи что искал!

И, выхватив из сапога нож, кинулся на Лыкова. Тот мгновенно навел на него револьвер:

— Замри!

Но дезертир и не думал останавливаться, а пер на коллежского асессора, как секач во время гона. Алексей замешкался. Выстрелить в ляжку? Тащи потом этого дурня на себе до пролетки двенадцать верст! Между тем времени на раздумья не было, а биться голыми руками против ножа Лыков не собирался. Поэтому с трех оставшихся шагов он пустил заряд преступнику под правую ключицу. Тот вскрикнул, выронил нож и зашатался. Сыщик шагнул вперед и задвинул Мишке кулаком в ухо. Все.

Послышался треск валежника, и на берег выскочил запыхавшийся Щукин.

— Готово, Иван Иваныч, — успокоил его Лыков. — Просверлил в нем дырку для пользы дела. С ножом на меня попер…

— Живой?

— Еще как живой!

Алексей за бороду приподнял дезертира с земли. Тот скулил и держался за плечо, между пальцами у него лилась кровь.

— Ключица? — сразу успокоился надзиратель. — Хороший выстрел. Самое неопасное место. Сам пусть идет, сволота!

Мишку быстро перевязали, дали хлебнуть водки из баклаги. Тот лязгнул зубами, сделал несколько крупных глотков и постепенно успокоился. Лицо сделалось бледным и отрешенным — парень понял, что попался.

Обыск в шалаше и вокруг него дал важные находки. В дупле сосны лежал револьвер с тремя патронами в барабане. А под корнями вываленной сосны, завернутые в клеенку, обнаружились дамский зонтик с перламутровой ручкой и бурнус со стеклярусом. Щукин, как увидел их, сразу заиграл желваками:

— Ах ты, падаль! То ж дьяконицы вещи!