Иногда полезно иметь плохую память - Анна Малышева

Вера слушала его слова как самую райскую музыку. Только одно ее несколько тревожило, и она решила немедленно разрешить эту проблему.

— А зачем же мне тогда красть у него пистолет? Я больше не вернусь туда, и дело с концом.

— А развод? — огорошил ее Саша. Она прикусила язык, разом вспомнив всю свою ложь о ревнивом муже и прочем.

— Да, развод, — согласилась она. — Совсем забыла. С тобой все забываю, будь оно все неладно. Он, конечно, будет против.

— Ничего, разведут, — уверенно сказал Саша. — Плохо только, что так или иначе тебе еще придется с ним видеться, а он может в любой момент решить убить тебя, ты сама говорила. Нельзя так рисковать. Ты должна унести пистолет, и мы его спрячем здесь.

— А потом? — хмуро спросила она.

— Потом вернем, — легко ответил он, и ей тоже показалось, что не может быть ничего легче, чем выкрасть пистолет у разъяренного Сергея Павловича.

Но ночью, после осторожного и очень нежного секса с Сашей, она, засыпая, снова увидела перед собой обещанное кольцо. На этот раз оно было таким прекрасным, что Вера поняла: мечтать о нем — мало, важно его получить. Она открыла глаза и полежала немного в темноте, не двигаясь, стараясь дышать ровнее, как будто она уже спит. Саша сопел рядом, как ребенок, уткнувшись в подушку.

«Пойти туда, пока его не будет дома, и поискать кольцо? — придумала было она. — А если он его носит с собой? Ведь он знает, что у меня есть ключи… Заодно я могла бы взять и пистолет, но если я возьму пистолет, не видать мне потом кольца. Значит, сначала кольцо, потом — пистолет… Или вообще не возьму пистолет, на что он мне нужен. Это все мужская блажь. Саше, видите ли, захотелось пушку заиметь! А рисковать буду я! Но как ему это объяснить?»

Вернуться к Сергею Павловичу она решилась только через два дня.

Сергей Павлович был хмур, немногословен и не выражал никакого желания избить блудную любовницу. Вера даже оробела, почувствовав его странное равнодушие, и сразу стала гадать, чем оно может быть вызвано.

— Не ждал меня? — Она нарушила данное самой себе слово и заговорила первой.

Сергей Павлович едва взглянул на нее. Он прохаживался по спальне и застегивал чистую, отлично выглаженную рубашку из дорогого магазина. От него пахло дорогим одеколоном, волосы носили следы вчерашней стрижки, и Вера внезапно почувствовала что-то очень похожее на сожаление.

— Я была у матери, — начала она. — Я поссорилась с ним. Клянусь тебе. Слово даю!

Он молчал, но она чувствовала, что имеет смысл продолжать.

— Он мне надоел. — Она болтала, не давая ему возможности перебить ее, вставить хоть слово. — Он меня уже раздражает. Я могу жить только с тобой. Нет, я никуда больше не пойду.

Я остаюсь здесь.

— Надолго? — Вопрос был задан ледяным тоном, но она невыразимо обрадовалась, услышав его.

— Как захочешь, — кротко сказала она. — Все зависит от тебя.

Через два часа она сидела в машине рядом с Сергеем Павловичем. За это время Вера успела совершить весьма энергичный примирительный половой акт с быстро оттаявшим любовником, принять душ со всеми своими любимыми гелями и пенами — без них ей приходилось туговато в страшненькой ванной Саши; на ней было чистое голубое платьице, смахивающее на пляжное, она крепко надушилась «Лу-Лу» и приняла решение не отступать, пока не получит обещанного кольца.

— Ну, все! — Сергей Павлович смотрел в зеркальце заднего обзора с каким-то странным выражением на лице. Вера оглянулась, но не увидела сзади ничего заслуживающего внимания.

— Что, ГАИ? — спросила она, тревожно осматривая обочины. — Что ты увидел?

— Гляди, белый «Москвич»! — нервно произнес Сергей Павлович. — Скажешь, мне мерещится?

— Нет, правда, есть белый «Москвич»! — Вера снова оглянулась. — А зачем он тебе?

— Он ездит за мной уже вторую неделю! Следит, гад!

— А кто это? — притихла Вера, испуганно глядя на него. — Ты знаешь, кто там сидит?

— Если бы знать! Кто-то за мной следит, а кто — понятия не имею. Но хочу выяснить.

— Милиция? — неизвестно почему спросила Вера.

Сергей Павлович чуть не подпрыгнул на сиденье.

— Откуда ты взяла? — Он так и впился глазами в Веру. — Почему ты так думаешь?

— Не знаю… — еще больше испугалась Вера. — А ты что думаешь?

— Сейчас я покажу, что думаю! — Сергей Павлович вывернул руль и неожиданно свернул в какой-то переулок. — Сейчас я ему покажу!

Он проехал до конца переулка и свернул в какой-то двор. Выждал минуту, дождался шума подъезжающей машины и снова выскочил в переулок. Белый «Москвич» как раз делал разворот в тени маленького скверика, замыкающего переулок. Здесь ему было бы очень удобно дождаться выезда джипа, чтобы снова последовать за ним. Разъяренный Сергей Павлович ехал прямо на него. Не закончив маневра, «Москвич» попытался бежать, но джип чувствовал себя куда уверенней — он перекрыл ему дорогу и прижал к ограде сквера. Со стороны Сергея Павловича это была явная агрессия, но сейчас ему было наплевать. Присутствие Веры повергло его в какую-то эйфорию. Сейчас он свернул бы горы, попадись они на его пути. Он открыл дверцу и выпрыгнул из машины. Вера тоже открыла дверцу, приготовившись в случае чего бежать.

Но, увидев, кто вылез из «Москвича», бежать она не смогла — она просто приросла к месту. Саша же, едва взглянув на нее, прямиком направился к своему сопернику. Мужчины остановились друг против друга. Вера закрыла глаза. Они говорили очень тихо, и она не слышала всего, разбирая только отдельные бессвязные фразы: «Это глупо… Она вам врет… Так это вы… Я не позволю…»

«Кошмар, — думала Вера, стараясь расслышать как можно больше. — Сейчас все выяснится…» Наконец ее позвали.

Сергей Павлович, как-то дико глядя на нее, предложил объяснить им обоим, что значат ее заявления о намерении уйти от каждого из них.

Саша тут же перебил его:

— Вы не смеете так говорить с ней! Она согласилась стать моей женой! Мне все равно, правду она мне говорила или нет! Я ее люблю!

Вероника согласилась!

— Вероника! — с издевкой произнес Сергей Павлович, глядя на нее остановившимся взглядом. — Вероника, дорогая, ответь же своему жениху.

И она решилась. Честно глядя в глаза Сергею Павловичу, она быстро проговорила:

— Все это чушь! Я не знаю этого человека!

Не знаю и не хочу знать!