Нет жалости во мне - Владимир Колычев

Сашка обессиленно провела рукой по взмокшему от волнения лбу, беспомощно опустилась в кресло и смиренно посмотрела на своего тирана.

– Чего ты от меня хочешь?

– Я тебе помочь хочу.

Алик сел рядом с ней на подлокотник кресла, рукой обвил ее шею, пальцами коснулся мочки уха. Она плавно увела голову в сторону, но с кресла не поднялась. И даже не шелохнулась, когда он снова приласкал ее.

– Ты поможешь мне найти Игорька, а я даже не намекну Касатону, что ты знала про него. Как будто ничего не было. А то, как я Игорька нашел, это уже не важно...

Сашка думала недолго, но начала она не с того, на что надеялся Алик.

– Зачем тебе это? – осуждающим тоном спросила она. – Перед Касатоном хочешь выслужиться?

– При чем здесь Касатон? Игорек – мой личный враг. Я из-за него десять лет отмотал. Пока он жив, эти десять лет – напрасная потеря. А я не хочу, чтобы все было напрасно...

– Илья говорил мне, что ты в городе. Сказал, что помог тебе устроиться на работу... А какую работу он может тебе предложить?

– Какую? – нахмурился Алик.

– Ты помог ему справиться с черняховскими... Ты мог помочь ему справиться с Костей... Скажи честно, что с ним?

– Ничего не знаю.

Теперь Сашка смотрела на него пытливо и с давлением, и ему хотелось спрятать глаза.

– Знаешь!

– А вот давить на меня не надо!

Он нервно вынул из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой.

– Вообще-то у меня в доме не курят, – как о чем-то пустячном сказала Сашка. – Даже Илья себе этого не позволяет.

– Дом у тебя, конечно, роскошный, – насмешливо повел он бровью. – Но откуда все это?

– Илья подарил.

– Вот с этого и начинай.

– Вот с этого и начну... Касатон подарил мне золотую клетку, ключик от которой оставил себе.

– Сейчас я заплачу.

– Ты не заплачешь... А я плакала... Потому что мне надоело все это! Потому что я хотела нормального человеческого счастья, которого он не мог мне дать. Ему нужна баба, но не нужна семья. Он хочет приходить ко мне, когда ему угодно... Иногда месяцами пропадал он, а я должна верно его ждать... А тут Костя, предложение сделал... А Касатону все равно. Я даже думала, что ему наплевать на меня. Думала, что отпустит... Не отпустил... И где сейчас Костя, я не знаю... Ты знаешь, а я нет... Или знаю, но боюсь в этом признаться себе... И ты боишься...

– Я ничего в этой жизни не боюсь, – качнул головой Алик. – И Касатона тоже...

– Тогда скажи, где Костя?

– Да пошла ты! – пренебрежительно махнул он рукой.

– Это ты сейчас пойдешь! – вспылила Сашка.

– Пойду. Скажешь, где Игорька искать, – пойду. А не скажешь, пеняй на себя.

– Но я не знаю, где он!

– А если хорошо подумать?

– Не знаю...

– И где твой Костя, не знаешь. А может, его Игорек завалил? Кости нет, а он к тебе ходит. Типа в засаде, ждет, когда Касатон к тебе придет. Засадит и ждет, ждет...

– Алик!!!

– Что Алик?.. Мне тоже у тебя в засаде нравится. Но мне Игорек нужен. Пока я его не найду, не успокоюсь...

– Однажды ты его уже нашел. И что получил? Десять лет строгого режима?

– Это ошибка, которую я должен исправить. И ты мне в этом поможешь...

– Но я не знаю, как найти Игоря...

– Ты, наверное, дура. Достаточно того, что ты знаешь про него. И он знает, что ты это знаешь. Если Касатон возьмет его, то Игорек скажет про тебя. Знаешь, что тебя тогда ждет?

Сашка не знала, но догадывалась. И от испуга сунула ладони под мышки, а ноги подобрала под себя.

– Ну, что скажешь? – подхлестнул ее Алик.

– Но я правда не знаю.

– Что ты вообще про него знаешь?

– Ну, то, что в городе где-то... С Костей разговаривал... Может, и нет его уже здесь. Может, обратно в Москву уехал?

– А в Москве у него что?

– Ну, как говорил Костя, там он был при делах. А что конкретно, я не знаю... А тебе что Костя говорил?

– Тоже ничего конкретного.

– Где Костя?

– Не знаю... Честное слово, не знаю...

– Знаешь ты все... Ты больше ко мне не приходи, не надо, – со слезами на глазах мотнула головой Сашка.

– Почему?

– Потому!

– Из-за Кости? Так не трогал я его...

– Все равно не надо ко мне приходить.

– Что за блажь?

– Это не блажь... Ты что, не понимаешь? Боюсь я тебя! – истерично всплеснула руками Сашка. – И тебя боюсь, и Касатона этого чертова. Достали вы все меня!

Алик сел перед ней на корточки, рукой взял за подбородок, лицом развернул к себе. И вдруг той же рукой влепил ей пощечину. Она вздрогнула и посмотрела на него широко раскрытыми, но вразумленными глазами.

– Ты у меня вот где!

Палец одной руки он положил на ладонь другой и крепко сжал его в кулаке.

– И никуда ты от меня не денешься... Буду приходить, когда захочу. А скажешь Касатону, он узнает про Игорька... Знаешь, шантаж – это так противно, что не хочется о нем даже думать... А хочется мне... А хочется того же, чего и тебе...

Алик взял Сашку за руку, поднял с кресла, расстегнул сзади ее мятое платье так, что оно струей стекло к ее ногам. Под ним ничего уже не было. И руки, которыми она попыталась скрыть свою наготу, он развел без всяких усилий...

Домой он пришел только утром, но уже после того, как Катька уехала на работу. Вечером она вернется, попытается устроить скандал, но Алик знал, как разговаривать с ней, как усмирять.

Как гулял он, так и будет гулять. Хочет она этого или нет, но ей придется мириться с этим, пока у него не усохнет или не отвалится. Вопрос о том, с ним она или без него, уже не стоит. Тут одно из двух: либо с ним, либо вообще никак. А пристрелить Катьку – рука у него не дрогнет...