Легенда о втором отражении - Мария Жукова-Гладкова

Противогазы мы вскоре обнаружили и взяли четыре штуки. Я, правда, считала, что в таком количестве они нам не потребуются: Леха в ночном выступлении нам не товарищ – как он-то будет преодолевать препятствия без ног? Но Леха заявил, что подождет нас в машине, а если мы не появимся в срок – предпримет меры.

– Какие меры? – удивилась я. – Если нас там схватят, то никакие меры уже не помогут.

– Позвоню Комиссарову, – заявил Охрименко. – Честно обрисую ситуацию. Может, примчится тебя спасать.

– С какой стати?!

– Попытка – не пытка, – заметил Леха. – Примчится – хорошо. Не примчится… Плохо, конечно. Но использовать надо все возможности. Тогда в милицию позвоню.

– Нашел тоже, куда звонить, – хмыкнула я.

Артур примирительно заметил, что мы сейчас делим шкуру неубитого медведя, но ему лично будет спокойнее, если у нас будет подстраховка в лице его давнего друга Алексея. Что мне оставалось, кроме как согласиться? Вдруг Комиссаров действительно поможет на пару с верным соратником Димой, вроде как за мной приударяющим?

Костик, по общему решению, будет ждать нас дома и на телефонные звонки не отвечать. Дверь не открывать.

После окончания этого этапа дискуссии я заявила, что достаточно трех противогазов, раз Леха сидит в машине, а Костик дома – на Артура, меня и Аньку, которую нам придется выносить из усадьбы. Но Артур настоял, что нам нужен запасной. Мало ли, вдруг встретим еще какого-то хорошего человека?

Я считала, что таковых среди слуг Чапая быть не должно, но мнения своего высказывать вслух не стала. В любом случае лучше больше, чем меньше, не так ли? Пусть будет запасной противогаз. Я и возражала-то только потому, что не хотелось тащить лишний груз. Мы же не можем взять с собой по две сумки? Силушки Иванову не занимать, но просто неудобно будет с лишним барахлом.

Заполнив добром прихваченные с собой сумки, мы с Артуром и Костиком обратили взоры на Леху и поинтересовались, что ему удалось выудить из компьютера.

– Во-первых, есть длинный список адресов и телефонов, – заявил он. – Это кроме отдельной программы со всеми адресами и телефонами Петербурга. Распечатывать?

– Давай, – одновременно сказали мы с Артуром.

Тут же зажужжал принтер.

Леха также переписал специально выделенный Анькой список на одну из прихваченных с собою дискет. На дискеты перекачали и несколько схем, которые для меня были китайской грамотой, но Леха заявил, что ему «все понятно». Хорошо, если так. Но ведь он должен дать четкие указания Артуру – где и что отключать. Поскольку в дом Леха с нами не полезет, в лучшем случае поработает у забора. Как я уже говорила, я вначале считала, что Леха просто не поедет с нами к усадьбе. Но, пожалуй, разумнее его взять.

– А по шпаргалке ты справишься? – с сомнением спросила я Иванова. – Запишем все, что скажет Леша…

Артур почесал затылок и заявил, что постарается.

– Сколько нам нужно времени, чтобы со всем этим разобраться? – посмотрела я на Леху.

– Если бы я шел сам, то можно выступать прямо сейчас, – ответил Охрименко. – Тут все четко указано. – Он кивнул на компьютер. – Но послушай, Артур, может, все-таки ты меня…

– А если ему потом придется еще и Аньку нести? – спросила я. – Мы же не знаем, в каком она сейчас состоянии. Наверняка ее напичкали какой-нибудь дрянью. А мне ее не поднять.

– Артур, запомнишь? – посмотрел на чернокожего друга Алексей.

– Запишет, – ответила я. – Но у нас всего несколько часов. Мы должны заявиться в усадьбу именно этой ночью. Завтра Аньки уже может там не быть – ведь послезавтра похороны ее брата и вся компашка должна собраться в поместье Чапая. И меня еще хотят пригласить ее изображать. Так что завтра ее наверняка оттуда увезут. Если не сегодня ночью. Нужно ехать, и как можно скорее.

– Тогда чего мы тут расселись?! – воскликнул Леха. – Поехали домой, у меня там есть кое-какие приспособленьица. И дайте-ка я осмотрю эти тайнички, может, и тут что лежит, специально предназначенное для нейтрализации сигнальных систем.

В отличие от Артура, Костика и меня, Леха сразу определил предназначение многих предметов, которые мы видели впервые, и отобрал небольшую горстку их. Затем мы покинули Анькину «берлогу», предварительно включив всю установленную ею защиту.

По пути домой я быстренько проглядела список адресов и телефонов. И кого там только не было… Кое-кого я уже знала лично, кое про кого слышала от Аньки. Имелись также и фамилии, известные практически всем жителям Санкт-Петербурга, а также ряд более мелких чиновников, рядом с фамилиями которых шло пояснение, кто это такой и с какими вопросами к нему обращаться.

В телефонах Степана Поликарпова значился и некий Валентин Королев, рядом с которым стояло одно слово: «любовник». Значит, это и есть тот самый Валентин, к которому нынешним утром направилась Анька? Я посмотрела на часы. Хорошо бы переговорить и с ним. Но не сегодня. Сегодня не успеть. Нам обязательно нужно в усадьбу, а до этого необходимо подробно ознакомиться со всеми схемами…

Но ведь Валентина также могли забрать с собой люди Ивана. Отвезти в усадьбу, допросить с пристрастием… Но могли и не трогать. Хотя какое мне дело до Валентина? И что мне даст знакомство с ним? Узнаю, была ли у него Анька? И что? Его версию убийства Степана? Да плевать мне и на Степана, и на того, кто его убил! Не поеду, решила я. Незачем.

Дома мы наспех перекусили, потом мы с Артуром взяли листки бумаги и стали записывать, какую фиговину куда должны вставить и что перерезать, а также различные коды, открывающие ту или иную дверь. На штучки-дрючки, прихваченные из Анькиной «берлоги», мы наклеили маленькие бумажки, закрепив их клейкой лентой. На бумажках стояли номера, совпадающие с номерами на листках, куда мы записали Лехины указания. Потом мы сдали Лехе экзамен. Никогда ничего в жизни мне не приходилось заучивать так быстро. Но у нас было еще время в дороге. В Анькином компьютере также имелась карта – сама бы я не нашла путь к усадьбе Чапая. Более того, нам требовался не тот въезд, через который на территорию попадала я, а один из укромных, так сказать, предназначенный для своих.

Судя по плану дома, Аньку должны были держать где-то в одном из подвальных помещений. Навряд ли ее оставили в покоях, куда заходит прислуга и откуда все-таки можно сбежать. Или выпрыгнуть головой вниз из окна. Наверное, ее заперли в некоем подобии подземной тюрьмы (или тюрьме?).

Анька не рассказывала мне подробно о дворце, построенном ее отцом. Может, еще не настал подходящий момент, а может, она вообще не хотела о нем говорить. Насколько я помнила, она только один раз бросила фразу о том, что «взорвала бы все это к чертовой матери!». Зачем уничтожать такую красоту? Но, возможно, у Аньки поместье вызывало только отрицательные эмоции? Я не могла этого сказать.

Эх, если бы я знала раньше, что мне придется лезть в эту усадьбу за Анькой! Эх, если бы она сама могла это предположить! Возможно, она провела бы какой-то инструктаж перед моей второй поездкой по вызову Инессы, но пока Анька жила в моей квартире, Кальвинскене меня не приглашала.