Последнее дело молодого киллера - Лариса Соболева

Только оперативник вышел, в кабинет заглянула секретарша прокурора:

– Извините, Георг Маркович. В приемной вас уже часа два ждет какой-то старик.

– Кто он? – ворчливо пробубнил Ипсиланти. Сейчас Георг был не в том состоянии, чтобы по пустякам разговаривать с неизвестными стариками.

– Не знаю, – ответила секретарша. – Говорит, у него к вам дело чрезвычайной важности. Да, да, так и сказал – «чрезвычайной важности».

– Хорошо, пусть идет сюда.

Но когда Георг увидел в дверях Степана Михайловича, у него непроизвольно поползли вверх брови. – Степан Михайлович? Что случилось?

– Людочка… она прислала меня к вам.

Ипсиланти схватил записку, прочел: «Я не убивала. Людмила Летова». Очень «содержательный» текст. Из-за этого она прислала старика? Шутит девочка.

– Где она? – спросил Георг, передавая записку Краснову.

– Я обещал не говорить вам, где она прячется.

Он обещал! Ипсиланти прошелся к окну, но только чтобы скрыть раздражение. Скосив на старика глаза, изучал его профиль. Голова посажена твердо, челюсть не западает, как обычно у стариков, а чуть выдвинута вперед, губы поджаты, видно, дед не привык ни перед кем ползать, горд и непреклонен. Такого нахрапом не возьмешь, он из недавнего «счастливого» прошлого: прежде думает о Родине, а потом о себе. Но пауза затянулась, это может насторожить старика, он закроется… Есть одно средство – обратный метод. Не поможет, Георг будет искать другие.

– Жаль, – сочувственно произнес Ипсиланти. – Собственно, ее жизнь в ее же руках. Мне больше нечего добавить.

– Что вы хотите этим сказать? – напрягся старик.

– Ее убьют. Кажется, вы это знаете, так зачем спрашиваете?

– Не понимаю, что творится. Почему мерзавцы так легко расправляются с нормальными, порядочными людьми? Я вас спрашиваю!

– Степан Михайлович, – мягко заговорил Ипсиланти. – Мы как раз и боремся с мерзавцами, о которых вы упомянули. Но нас мало. И большинство порядочных людей почему-то не хотят нам помочь, как сейчас вы. Поэтому мерзавцы чувствуют свою безнаказанность, они рассчитывают на вас, на вашу порядочность. И они не ошибаются, вы их не подводите, потому что вам совесть не позволяет сдать мерзавцев.

– Простите, я с вами не согласен, – растерянно, вместе с тем твердо сказал старик. – Если бы я знал, кто эти мерзавцы, где они живут, я бы отвел вас туда…

– Но Люда… – заторопился Ипсиланти, дабы запутать старика. – Она же знает, от кого прячется.

– Она ничего не знает. А прячется и от вас, и от них.

– Поэтому я сказал: она сделала выбор, тут мы бессильны. Она уверена, что мы думаем, будто она застрелила тех людей в своей квартире.

– А разве не так? – дрогнул дед.

– Степан Михайлович, я похож на идиота? Последний раз вас спрашиваю: где она? Поймите, покрывая ее, вы делаете ей медвежью услугу. Ее убьют. А если узнают, что вы ей помогали, то убьют и вас. Только мы можем обеспечить ей жизнь. Ей и вам.

– Я стар, я не боюсь смерти, – нахмурился дед. – Хорошо… она у меня. Дома.

– Поехали.

Но Людмилы у Степана Михайловича уже не было. Подробности о ней старик категорически отказался говорить, не помогли никакие методы.

Выйдя на улицу, Ипсиланти и Краснов встретили оперативника. Тот сообщил, что дом Марьяны открыт и ее в доме нет, что замок был вскрыт отмычкой, но он починил его и захлопнул дверь.