Последнее дело молодого киллера - Лариса Соболева

– Милый мой… – погладила его по щеке Юля. – Представляю, как тебе было страшно.

– Было, но не очень. Я ж думал, они спят… Юля, тебе мат.

– Где?

– Вот, – указал он на шахматную доску.

– Быть этого не может! – наигранно расстроилась она. – У меня никто не выигрывает! Ни Дар, ни Гера, ни Вий.

– И я бы не выиграл, – с серьезной миной сказал Тимофей. – Я тебя заговорил, так что эта игра была нечестная. Но зато я получил доказательство, что при рассеянном внимании человек допускает много ошибок. Давай сначала?

– Тима, можно я расскажу все Дару, Гере и Вию?

– Ты считаешь, нужно?

– Обязательно, поверь мне.

– Тогда я сам расскажу. Девчонки любят все переврать.

В это время в комнату вошли Осокин, Герасим и Вий.

* * *

Люда предполагала, что Степан Михайлович не удержится и вернется домой не один, привезет следователя. Конечно, сделает он это из благих побуждений, желая помочь ей, а толкнет в тюрьму. Едва он ушел, она собралась, накрасила до неузнаваемости лицо, надела вещи, которые одолжила ей Юля, на голову парик и поехала к дому покойной бабушки Герасима. И никого не застала там, только собака лаяла. Люда жутко расстроилась, потому что теперь ей действительно деваться было некуда. Последние деньги она потратила на троллейбус и автобус. Но вспомнила: когда придумывали план, Герасим и Дар собирались жить в городе. Пешком – зайцем ездить она не привыкла – Люда поплелась к дому Герасима.

Долго шла, устала, захотела есть. Ее ждало еще одно разочарование – там она тоже никого не застала. Люда погуляла по городу, еще раз пришла к Герасиму – никто не открыл. А время было уже позднее. В Юлькином наряде Люда промерзла до костей. Куда же идти? Где можно хотя бы посидеть в тепле? Придумала – на вокзале!

Там в зале ожидания действительно после зимней улицы было тепло. Люда села напротив крупной женщины. Про таких говорят – дебелая. На ней песцовая шуба, на пальцах кольца, на ногах дорогие сапоги. Женщина ела пирожок, запивая минеральной водой, и по всему было видно: проблем у нее ноль. «Хоть бы воды попить», – подумала Люда, глядя на пышку в песцах. А бесплатная вода – в туалете, но туда не попасть, потому что туалет платный. Она полезла в карман, достала мелочь, пересчитала. Не хватает трех рублей. А в магазине ей должны за полмесяца. Но там наверняка, выражаясь языком Вия, ее пасут. Что если попросить у этой, в песцах? Всего-то три рубля. Нет, стыдно. Хотя, а что тут, собственно, такого? От нее не убудет. Пошлет – Люда пойдет на место. Она встала, постояла немного и все же подошла к женщине:

– Извините, пожалуйста, вы не могли бы дать три рубля? Мне не хватает на туалет. Если вы дадите свой адрес, я вам верну… пришлю.

Марьяна, дожевывая пирожок, без интереса изучала худышку в фирменных шмотках и размалеванную, как новогодняя открытка. Судя по всему, это проститутка, которой сегодня не повезло. Да и как повезет такой? Вид несчастный и виноватый, вот-вот расплачется, подержаться не за что, ее, наверное, год надо откармливать до нормального состояния. Правда, и Марьяне последнее время не слишком-то везет, а если руку на сердце положить – чем она лучше этой размалеванной доски? Ведь тоже фактически работала проституткой у Фисуна… Она прониклась жалостью к панельной девице, к тому же скучно одной. Марьяна выпила пару глотков, сунула бутылочку в сумку и сказала:

– Пошли. Мне тоже в туалет надо.

Она заплатила за себя и за проститутку, а в кабинке ее потянуло на философию:

– Блин, что за жизнь, а? Не пописаешь бесплатно. А если нет денег, что делать? На улице не только зад отмерзнет, но и менты оштрафуют. Никуда без денег. А некоторым лишь бы языком покалякать: такие-сякие девчата, продаются бабки. Лучше бы показали, как эти бабки рисовать. Правильно, говорю?

– Правильно, – согласилась Людмила.

Марьяна уже с интересом наблюдала, как девица тщательно моет руки, как потом, подставив ладошку под струю, с жадностью пьет из нее.

– Ты не проститутка, – сделала вывод она.

– Нет, – вытираясь салфеткой, сказала Люда.

– А чего размалевалась, как они?

– Чтобы не узнали меня.

– Ты от кого-то прячешься?

– Убегаю.

– Ой, – всплеснула руками Марьяна, – так мы с тобой подруги по несчастью! Чего смотришь? Я тоже убежала от одного… Напал на меня, скотина, прямо в доме. Постой, ты ж, наверное, есть хочешь? Хочешь, хочешь, я вижу. Идем.

Повинуясь, Людмила пришла за нею в кафетерий, по дороге познакомились. Марьяна стразу же потребовала обращаться к ней на «ты», потому что церемоний и всяких там «извините-подвиньтесь» она терпеть не может. Указала на прилавок.

– Выбирай!

– Неудобно…

– Неудобно спать на потолке, одеяло спадает. – Марьяна рассмеялась глупой шутке, после повернулась к буфетчице: – Нам из мяса что-нибудь. Котлеты и сосиски не надо, там мяса днем с огнем не найдешь. Курицу дайте, хлеба и воды. Людка! Беги, займи столик, вон там, где мужики только что встали.

Люда ждала ее, скромно сложив руки на коленях. Вскоре Марьяна принесла еду, сдвинула грязную одноразовую посуду на краешек и поставила тарелки перед Людой:

– Ешь.

– Но мне много… – сглотнув слюну, сказала Люда.

– Что тут есть? И это они называют курицей! У них мания величия. Да она умерла от страха перед тем, как ее сварили. Ешь, ешь.

Люда стала есть, стараясь не показывать, насколько она голодна, и слушала новую знакомую.

– Хорошо, что ты мне попалась, а то я бы тут завяла, – болтала Марьяна. – Представляешь, прихожу домой, а дверь открыта. Вхожу, и на меня какой-то козел нападает! И душит, душит… Нашел, кого душить. Но я его так припечатала, надолго запомнит. И убежала из собственного дома. Теперь идти туда боюсь, торчу на вокзале почти сутки. Слушай, а ты почему здесь? Идти некуда? (Люда лишь утвердительно закивала.) А паспорт у тебя с собой? Можно ведь в гостинице переночевать… (Люда отрицательно покачала головой.) Тогда поехали ко мне? Вдвоем не страшно, а?

Люда поразилась той легкости, с какой Марьяна общалась и пригласила ее, неизвестную личность, к себе домой.

– А ты не боишься, вдруг я аферистка и обворую тебя? – спросила она набитым ртом.

– Ой! – махнула рукой Марьяна. – Тебе до аферистки, как до Москвы пешком. Я, Людка, уже ничего не боюсь. Со мной такое приключилось, такое… Идем, поймаем тачку и поедем ко мне, по дороге расскажу.

Как ни протестовала Марьяна, мол, у нее дома еды валом, а Люда прихватила остатки курицы, завернув в салфетку. В такси Людмилу укачало, она мечтала об одном – поскорее куда-нибудь лечь, хоть на пол (лучше, конечно, на коврик) и заснуть, потому почти не слушала Марьяну. А та бубнила без остановки. Вдруг Люда вздрогнула от резкого голоса новой подруги: