Руссо туристо, облико морале - Елена Логунова

У нас-то поначалу все шло хорошо и даже замечательно. Гостиница, которую я забронировала через Интернет, оказалась отличной (как, впрочем, и обещала Денисянчиха, поселившая своих баранов в том же самом отеле, только втридорога). Экскурсионную программу мы с Алкой запланировали даже более богатую, чем у клиентов «Земного шара», только реализовать ее не успели. Жизнь неожиданно устроила мне по-настоящему оригинальный тур по чужой стране – с посещением полицейских участков, деревенских трактиров и тюремных бараков.

– Может, имеет смысл подробно вспомнить, что ты делала после вселения в отель, раз уж с гостиницей все сложилось наилучшим образом? – подал идею внутренний голос.

Забросив в номер чемоданы, освежившись под душем и переодевшись, мы с Алкой поехали осматривать достопримечательности в центре города. Полюбовались величественным дворцовым комплексом Хофбург, пошли пешочком к возвышающемуся неподалеку собору Святого Стефана, но по дороге заглянули в кондитерскую, и там Трошкина неосторожно объелась апфельштруделя.

– Вот! – внутренний голос решил, что корень зла найден, и очень этому обрадовался. – Именно с этого момента все пошло наперекосяк!

Это была чистая правда. После пиршества в кондитерской в нашей с Алкой экскурсионной программе произошли серьезные изменения. Мы не поехали, как планировали, в Шенбрунн, чтобы осмотреть летнюю резиденцию Габсбургов. Вместо этого Алка последовательно осмотрела с полдюжины общественных уборных на пути к отелю и на финише основательно припала к удобствам в нашем номере. А я пошла гулять одна.

– С этого места поподробнее! – велел внутренний голос.

Я собралась с мыслями для максимально полного и точного ответа:

– Сначала я взяла такси и поехала на улицу Грюнзингештрассе, чтобы договориться об аренде машины: с учетом огорчительной болезненности Трошкиной мне показалось разумным положить конец нашей зависимости от общественного транспорта. К тому же я очень хотела съездить в Прагу, а Трошкина еще дома в Екатеринодаре прожужжала мне все уши рассказами про чудесное княжество Лихтенштейн, граничащее (какая удача!) с Австрийской Республикой на юго-западе. С машиной у меня ничего не получилось, потому что владельца проката не было дома, но я рассказала о планах автопробега Вена – Лихтенштейн оставленному на хозяйстве щекастому безусому юноше и оставила ему бумажку со своим венским адресом и телефоном. У меня не было уверенности, что юноша понял мою эмоциональную речь, ибо сам он по-русски изъяснялся как годовалый младенец: автомобиль, например, называл смешным словом «бибика». Но, судя по тому, что Зяма, Алка и Денис все-таки получили во временное пользование вполне симпатичную «бибику», я недооценила лингвистические способности великовозрастного младенца.

На углу Грюнзингештрассе и чего-то еще более труднопроизносимого я поймала такси и поехала на самую популярную в Вене торговую улицу Марияхильфештрассе. За полчаса до закрытия ворвалась в самый большой универмаг, но купить ничего не успела, только осмотрелась и приценилась к швейцарским часам на подарок Денису. Вышла из магазина – уже начинало темнеть – и обнаружила, что почти все магазины закрылись. Еще работала какая-то посудохозяйственная лавка, я там немного побродила, но не нашла ничего особенно интересного. Потом присела за столик уличного кафе, неспешно выпила кофе, поглазела по сторонам, на людей вокруг. Люди были как люди, по-моему, все больше туристы, в том числе и наши – я слышала русскую речь. Стемнело, на столиках зажглись свечи в стеклянных бокалах, на улице засияли фонари и вывески, и я раздумала уезжать в отель, как планировала. Я неторопливо прошлась вниз по Марияхильфештрассе – и, видимо, смотрелась на венской улице очень недурственно, потому что какой-то желтолицый иностранный гражданин по собственной инициативе сфотографировал меня своим «Поляроидом» и подарил карточку. Мне стало совсем хорошо, и, вместо того чтобы взять такси, я через пол-Вены пошла в гостиницу пешком.

Я закрыла глаза, вспоминая эту прогулку. Вечер был теплый и очень приятный. Синие сумерки в ущельях между красивыми домами благоухали кофе, ванильными булочками и цветущей сиренью. Я шла куда глаза глядят, повинуясь внутреннему компасу, засматриваясь на памятники и часто щелкая фотоаппаратом.

– Да-да, у тебя ведь был фотоаппарат! – ожил внутренний голос. – И он пропал одновременно с мобильником и деньгами. Наверняка тот, кто организовал полет со строительных лесов, обчистил твои карманы!

Я подняла брови. На меня напал грабитель? Это было вполне возможно, но верить в данную версию не хотелось – просто потому, что именно о такой опасности предупреждала противная Денисянчиха, когда изо всех сил уговаривала нас с Алкой примкнуть к покорному стаду организованных ею туристов. Она с пеной у рта уверяла, что одинокие странствия по самой культурной столице мира до добра не доведут, и пророчила нам с Трошкиной многочисленные страшные несчастья.

Признать, что неприятная особа оказалась лучше меня осведомлена о криминогенной обстановке в прекрасной Вене и совершенно права в своих печальных прогнозах, было выше моих сил. Поэтому я наскоро сочинила более героическую версию:

– А что, если все дело именно в фотоаппарате? Не в том смысле, что кто-то на него позарился – у меня была не самая лучшая камера, устаревшей модели и к тому же с царапинкой на объективе. Но вдруг я по незнанию сфотографировала что-нибудь такое, что нельзя было снимать? Какой-нибудь особо секретный объект, или шпиона за работой, или сладкую парочку прелюбодеев, крайне заинтересованных в сохранении полной секретности?

Я точно помнила, что специально ничего такого не щелкала, снимала исключительно легальные достопримечательности, но что-нибудь особо секретное вполне могло оказаться в кадре совершенно случайно. На заднем плане, например.

– Это не исключено! – поддержал меня внутренний голос. – Судя по фильмам, секретные агенты сплошь и рядом проводят рабочие встречи в парках, скверах, театрах и иных массово посещаемых местах. А в разноплеменной толпе на Марияхильфештрассе запросто могла затеряться целая уйма иностранных шпионов!

Я еще немного подумала. В прозвучавшей версии при всей ее фантастичности можно было найти объяснение и мотивам моего неизвестного похитителя! Положим, я действительно, сама того не заметив, зафиксировала на фотопленке объект или процесс, который кто-то хотел сохранить в жутком секрете. Напав на меня и выпотрошив карманы, этот «кто-то» завладел фотоаппаратом с компрометирующим снимком, но на этом не успокоился и решил выяснить мотивы, которыми я руководствовалась, снимая то, что нельзя было снимать. А как он мог узнать мои мотивы? Только спросив о них меня. Но я-то после удара башкой о землю ничегошеньки о своей прошлой жизни со всеми ее деяниями и прегрешениями не помнила! И что оставалось делать ревностному хранителю страшной тайны? Только ждать, пока память ко мне вернется.

– И в ожидании этого момента держать тебя при себе, – медленно проговорил внутренний голос.

– Так это они! Маня, Муня и Моня! – Я ахнула и в испуге зажала рот ладонью.

Мысли мои поскакали вприпрыжку, как карусельные лошадки.