Руссо туристо, облико морале - Елена Логунова

На окно в смысле побега надежды не было никакой: фанерный щит оказался толстым, без трещин и расслоений, очень крепко приколоченным. Доски щелястого пола давали лучшую перспективу: при наличии крепкого ломика я сумела бы выломать одну-другую. Увы, единственным инструментом, которым я могла располагать, был большой ржавый гвоздь, да и тот наполовину сидел в стене.

– Ну с гвоздем-то ты справишься, я надеюсь? – откровенно подначивая меня, спросил внутренний голос.

И, не дожидаясь ответа, принялся декламировать советского поэта:

– Гвозди бы делать из этих людей! Крепче бы не было в мире гвоздей!

Самовнушение помогло, с гвоздем я справилась быстро, правда, понесла потери: сломала два ногтя. Но это была небольшая цена за превосходный стальной гвоздь пятнадцатисантиметровой длины.

С оружием в руках я подступила к двери. Сама по себе она выглядела внушительно – цельнодеревянная, массивная, а вот косяк оказался кривым, так что между ним и дверным полотном имелась длинная клиновидная щель. В одном месте она была перечеркнута поперечной перекладиной запорного механизма. Я затолкала рядом с ней гвоздь и отжала его вправо, а саму дверь – влево. Повторила процедуру несколько раз – и наконец добилась того, что язычок замка выскочил из углубления в деревяшке.

– Поздравляю вас, графиня Монте-Кристо! – торжественно молвил внутренний голос. – Вы свободны!

– Прощай, замок Иф! – Я осторожно открыла дверь.

За ней был серый туман, в котором смутно угадывались черные тени невысоких строений и редких деревьев. Эта монохромная картинка была самым чудесным пейзажем из всех, какие мне доводилось видеть на своем веку!

Крепко сжимая в кулаке верный гвоздь, я тихо сошла по ступенькам, утонула в тумане и на крейсерской скорости пять километров в час поплыла, сама не зная куда.

У меня было ощущение, будто все это происходит не со мной. Словно я попала на другую планету или в телевизор во время показа мистического фильма!

Меня окутывал туман, густой и неоднородно окрашенный: по большей части – серый, а с одной стороны – жемчужно-розовый.

– Там встает солнце! – с неземной тоской изрек внутренний голос.

– Значит, там восток, – попросту сказала я и стала вспоминать карту из буклета, который стащила в чужом отеле, а потом где-то потеряла.

– Если верить твоей памяти, которая вообще-то не заслуживает безоговорочного доверия, Вена находится на северо-востоке страны, – перестав кукситься, ехидно подсказал внутренний голос.

– Хорошо, пойдем на северо-восток, – согласилась я и сориентировалась на розовое.

– Но если ты заберешь слишком круто к востоку, то придешь к словацкой границе, – предупредил внутренний голос.

– Как-нибудь разберусь.

Я двинулась на восток и вскоре уперлась в автомобиль, припаркованный в соответствии с правилами – вблизи домика, но без учета неуклонного курса на восток, то есть поперек моего собственного пути. Обойти машину труда не составило, но, пока я огибала крутую выпуклость капота, мне пришла в голову одна неглупая мысль. Что, если мой похититель или другие обитатели этого странного места пожелают пуститься за мной в погоню? Не подстраховаться ли мне на такой случай? Если я вынуждена путешествовать на двух ногах, то почему другие должны ехать на четырех колесах? Будет как минимум справедливо уравнять наши шансы.

И с помощью своего единственного стального орудия я уравняла их применительно к пяти автомобилям, последовательно встретившимся мне на тридцатиметровой прямой. Я бы и большее количество автотранспорта обездвижила (пробивать шины хорошим гвоздем – занятие несложное и не лишенное своеобразной варварской притягательности), однако туман начал рассеиваться. Все отчетливее проступали силуэты одноэтажных построек барачного типа, кое-где засветились окна, стали слышны звуки, свидетельствующие о том, что я не на Марсе, а в поселении земного типа. Впереди, за углом ближайшего барака, со звоном и гулом ударила в металлическое ведро тугая струя воды, слева зачадил костерчик, донесся бодрый кастрюльный лязг, запахло свежим хлебом. Я с сожалением подумала, что вынуждена буду обойтись без завтрака, спрятала диверсионный гвоздь в карман и поспешила продолжить свой марш на восток.

– Вай! – едва не столкнувшись со мной, ойкнула какая-то тетка в длинном глухом платье и пестром платке на голове.

Я поспешно отскочила в сторону и побежала прочь, пригибаясь и на ходу удивленно думая о том, что австрийская глубинка, оказывается, поразительно похожа на русскую! Домишки тут дощатые, совсем неказистые, как в забытом богом крестьянском хуторе, воду местные бабы носят из-под крана ведрами и одеваются а-ля матрешка.

– Только у наших матрешек платки под подбородком завязаны, а эта как-то по-модному свою косынку намотала, – проявил похвальную наблюдательность внутренний голос.

Я тоже не чужда модных веяний и всяких там гламурных поползновений. Увидев поблизости пару больших платков, беспризорно сыреющих на бельевой веревке, я не смогла оставить их без внимания.

– Неплохая маскировка, – похвалил меня внутренний голос, когда я накинула один на голову, а вторым обернула бедра, соорудив поверх штанов подобие цветастой юбки.

– Алла! Бесмилла! Ильрахман! – пронзительно заныл в тумане высокий мужской голос.

– Это что такое? Неужели утренний намаз? – удивился внутренний голос, продемонстрировав на сей раз похвальную эрудицию.

– Австрия вроде не мусульманская страна? – озадачилась я. – Может, я слишком круто взяла к востоку?

– Так ты иди давай, не останавливайся! – поторопил внутренний. – Австрия это или не Австрия, а надо драпать, если не хочешь оказаться в гареме!

– В таком неблагоустроенном, без газовых плит и водопровода – точно не хочу! – помотала я головой, как лошадь, атакованная мухами, и ускорила шаг.

Идти строго по прямой не получилось. Сначала я вынуждена была обходить глубокий овраг – к счастью, я его вовремя заметила, потому что туман к этому моменту почти полностью рассеялся. Потом пришлось совершить восхождение на большую кучу щебня. Зато с нее мне открылся исполненный романтики вид на окрестные поля и перелески, среди которых серой лентой тянулось шоссе.

– Нам туда! – сказал внутренний голос.

Я сошла с каменной кучи, прохлюпала по сырому лугу, продралась сквозь ольшаник и вышла на дорогу аккурат под указателем «Wienna 26 km».

– Ну вот! До Вены каких-то двадцать шесть километров, – нарочито бодро сказал мой внутренний голос. – Если очень постараешься, то за день дойдешь…

– За какой день? Полярный? – огрызнулась я, с неудовольствием сознавая, что марш-броска не избежать.

– А если очень-очень постараешься, то кто-нибудь тебя подвезет! – закончил внутренний голос.

Я приблизила лицо к полированной металлической «ноге» дорожного знака и с сомнением рассмотрела свое отражение.