Те, кто уходят - Патриция Хайсмит

Элизабетта, появившись на пороге своего дома, вскрикнула при виде повязки на голове Рэя.

— Все не так серьезно, как выглядит, — выдал Рэй заранее приготовленную фразу.

Прежде чем закрыть за собой дверь, девушка осмотрелась по сторонам, и они быстро свернули направо — Элизабетта всегда выбирала это направление.

— Я только что видела вашу фотографию в газете, — сообщила Элизабетта. — Только что, за ужином. Родителям я ничего не сказала, а сами они не заметили, иначе не разрешили бы мне встретиться сегодня с вами. И даже попрощаться не разрешили бы. Но что это у вас была за драка с тестем?

— Куда мы идем? Пойдемте в какое-нибудь красивое место. Может, на пьяцца? Зайдем в «Квадри'с»?

Элизабетта с улыбкой кивнула:

— Ладно. Полиция же вас не разыскивает?

Он рассмеялся:

— Я уже сделал там сегодня утром полное признание. Вы, наверное, читали. Так что полиция знает, где меня искать. На Джудекке.

— Ага, значит, вот где вы скрывались!

— Да. Только, быть может, мы поговорим сегодня о чем-нибудь другом? — Рэй попробовал переменить тему, спросив, как поживает Альфонсо — парень из бара «Дино».

Но об Альфонсо Элизабетта говорить не захотела.

— А это правда, что ваша жена покончила с собой? — спросила она шепотом, в котором слышался благоговейный страх или даже ужас.

— Да, — ответил Рэй.

— И правда, что ваш тесть столкнул вас в воду в заливе?

— Да. И правда то, что я занимаюсь устроением выставок. Или, по крайней мере, начинаю этим заниматься. Как видите, кое-что из того, что я вам говорил, действительно правда.

Элизабетта промолчала, но Рэй понял, что она поверила.

— Но… Видите ли, это очень важно… Я ничего не хочу рассказывать полиции о том, что произошло в заливе. Об этом знаете только вы и еще один человек. Поэтому если вам случится иметь дело с полицией… — Рэй тут же пожалел, что сказал это. — Да с какой стати вам беседовать с ней? Просто мне не хотелось бы, чтобы вы сказали кому-то, что мой тесть столкнул меня в воду.

— Почему?

— Потому что он очень переживает и очень рассержен.

— Но он пытался убить вас.

— Да, пытался.

— Он сердится из-за дочери?

— Да, из-за нее. Но она уже сделала это, и я ничего не могу изменить. И если позволите, Элизабетта, я не хотел бы говорить сегодня об этом. Я хотел увидеться с вами именно потому, что мне не нужно будет думать и говорить об этом. Я вспоминаю то утро, когда впервые увидел вас, и как вы улыбались, когда в тот же вечер провожали меня к синьоре Кальюоли.

Ей было приятно слышать это, а ему — говорить, потому что слова эти были чистой правдой.

Они пришли на пьяцца и зашли в «Квадри'с». Элизабетта отказалась от шампанского, и Рэй заказал ей кофе с коньяком, а себе порцию бренди. Целых полчаса стараниями Элизабетты они умудрились проговорить ни о чем. Элизабетта расспрашивала его о доме, в котором он поселился на Джудекке, и он подробно рассказал ей обо всем, не упоминая лишь имени синьора Кьярди, о котором Элизабетта деликатно не расспрашивала. Она заявила, что кофе с коньяком слишком крепкий, потом сказала:

— Вы — самый необычный человек, какого я когда-либо встречала.

— Я?! Да я самый обыкновенный. Это вы — самая необычная девушка, какую я когда-либо встречал.

Она рассмеялась, откинувшись на спинку стула:

— Да что вы! У меня такая скучная жизнь!

Искренность и открытость девушки в общении очень нравились Рэю. Быть может, она оказалась бы хороша в постели, а может, и нет. Ему так странно было испытывать новые ощущения и при этом сознавать собственное безразличие к тому, будут ли они когда-нибудь заниматься любовью или нет, и то, что он, скорее всего, никогда не захочет жениться на Элизабетте. Но сейчас он был просто счастлив, словно действительно сделал ей предложение, а она ответила согласием. Ему хотелось продлить эти приятные минуты, и он спросил:

— В котором часу вам нужно вернуться домой?

Она улыбнулась:

— Знаете, еще никто не задавал мне таких вопросов. Думаю, в одиннадцать. Я сказала матери, что иду к своей подружке Натали. — Элизабетта хихикнула.

«Да, кофе с коньяком, наверное, и впрямь крепок для нее», — подумал Рэй.

— Можете не волноваться, потому что мне нужно быть дома еще раньше. — Ему было приятно произнести это слово — «дома», как и то, что его там действительно ждали.

— У вас еще одна встреча? — спросила она.

— Да, — сказал Рэй, откровенно разглядывая ее и стараясь запечатлеть в памяти образ венецианки Элизабетты.

Больше кофе с коньяком она не захотела. Они медленно, словно нехотя, побрели к ее дому. Рэй хотел было пригласить ее посидеть в компании синьора Кьярди и Луиджи, если тот придет, но передумал — не из-за позднего времени, а из-за того, что не хотел делить ее общество с кем бы то ни было. Тогда ему придется объяснять, как они познакомились, а она может проговориться, упомянув имя синьоры Кальюоли, — одним словом, ненужные осложнения. Рэй хотел, чтобы Элизабетта осталась для него чем-то вроде эмалевого портретика, который носят в кармане и не показывают никому. Он чувствовал, что сегодня видит ее в последний раз. В этом предчувствии не было ничего удивительного, он собирался пробыть в Венеции не более двух-трех дней.