Дело закрыто - Патриция Вентворт

Хилари положила руку ей на плечо.

— Вы приняли меня за Мерсера, да? Он был здесь? Он ушел?

Бледные испуганные глаза взглянули наконец ей в лицо.

— Он вернется. Теперь уже скоро. Он вернется, чтобы со мной покончить. За этим он меня сюда и привез — чтобы избавиться.

Она поймала свободную руку Хилари и сжала ее в своих холодных влажных ладонях.

— Я не решаюсь больше ни спать, не есть. Однажды он уже оставил газовую конфорку включенной, и у чая был горький привкус, а он сказал, что ничего такого не чувствует, хотя не выпил ни капли, когда я налила ему чашку, а когда я спросила: «Ты разве не будешь чай, Альфред?», он так толкнул чайник, что половина вылилась, и закричал: «Ага! Сама пей! На здоровье!», и назвал меня словом, каким никогда не должен был называть, потому что я его жена, и мне нечего стыдиться, что бы там ни случилось в прошлом, и уж в любом случае не ему меня этим попрекать — видит бог, не ему!

Хилари крепко сдавила ее плечи и встряхнула.

— Но почему вы до сих пор с ним? Почему не уйдете? Что вас здесь держит? Пойдемте со мной — пойдемте сейчас же, пока он не вернулся!

Миссис Мерсер вырвалась с силой, которую дает лишь отчаяние.

— Вы думаете, он меня отпустит? Он будет преследовать меня всюду, пока не настигнет и не расправится. О господи, я прошу лишь о том, чтобы это скорее кончилось. Я не могу больше так жить!

— Почему он хочет убить вас? — вкрадчиво спросила Хилари.

Миссис Мерсер содрогнулась и стихла.

— Хорошо, — не сдавалась Хилари, — давайте я вам скажу. Ведь мы обе это знаем. В том-то и беда, что вам слишком много известно. Он хочет избавиться от вас потому, что вы слишком много знаете об убийстве Джеймса Эвертона. Потому что вы знаете о невиновности Джеффри Грея. И мне плевать, убьет Мерсер нас вместе или по отдельности, но вы расскажете мне все, что знаете, и сделаете это прямо сейчас!

Миссис Мерсер уже перестала плакать. Она сидела, сгорбившись, на краю кровати в своем черном чопорном платье, обмякшая и притихшая. Ее выцветшие глаза смотрели прямо в лицо Хилари.

— Меня повесят, — с пугающей простотой тихо сказала она.

Сердце Хилари забилось как сумасшедшее. В ней вспыхнула надежда. Она с трудом заставила свой голос звучать спокойно и доверительно.

— Не думаю, миссис Мерсер. Вы же больны. И вы не делали этого сами — ведь не делали же, верно?

Взгляд бледных глаз скользнул в сторону.

— Миссис Мерсер, вы же не стреляли в Эвертона? Ведь не стреляли же, да? Вы должны мне сказать — должны!

Пересохшие губы миссис Мерсер чуть приоткрылись, и по ним скользнул бледный язык. «Нет», — прохрипела она и, справившись со своим голосом, повторила уже чуть громче: «Нет».

— Тогда кто? — выдохнула Хилари, и в тот же момент они услышали, как с тихим стуком открылась входная дверь.

Миссис Мерсер рывком вскочила на ноги — Хилари готова была поклясться, что ни одному нормальному человеку не удалось бы повторить это движение, — и толкнула Хилари к стенному шкафу. В ее горле что-то захрипело, но из него не вылетело ни слова.

Впрочем, для слов не оставалось уже времени, как не было и нужды в них. Альфред Мерсер вернулся, и стенной шкаф был единственным местом в этой пустой комнате, где Хилари могла спрятаться. Раздумывать было некогда. Хилари действовала инстинктивно и, не успев опомниться, оказалась в темном душном шкафу с плотно закрытой дверцей. Свободного места там почти не было. Спина Хилари касалась стены, а плечи упирались в грубую деревянную поверхность. Прямо перед ее лицом что-то висело, чуть покачиваясь в темноте. Хилари тут же вспомнила слова миссис Мерсер, и на ее висках выступил холодный пот: «Меня повесят». И вот оно, висело в темноте прямо перед ней…

Усилием воли она взяла себя в руки. Разумеется, висело. Стенные шкафы на то и придуманы, чтобы что-то в них вешать. В этот миссис Мерсер повесила свое пальто, и теперь оно тихо покачивалось в темноте, касаясь щеки Хилари. Она немного успокоилась, и тут же почувствовала очередную ледяную волну, проступившую холодным потом на лбу. В комнате раздался голос Мерсера.

— Опять чем-то недовольна? — грубо спросил он.

— Нет, Альфред.

Хилари представить себе не могла, каким образом миссис Мерсер удалось так быстро взять себя в руки. Ее голос звучал почти естественно. К несчастью, только почти.

— Нет, Альфред! — передразнил Мерсер. — Ничего другого я от тебя и не ждал. «Ты проболталась этой чертовой девке?» Нет, Альфред! «Ты встречалась с ней? Говорила? Видела, как она шныряет, вынюхивая, вокруг коттеджа?» Нет, Альфред! И каждый раз — каждый чертовый раз — это было «да, да, да!». Ты, проклятая размазня!

Хилари могла только догадываться, каких усилий стоило миссис Мерсер ответить:

— Я не понимаю тебя, Альфред. Я ничего такого не делала.

— Ну, конечно! Не делала! И в поезде, надо думать, ты с ней тоже не говорила?

— Я ведь уже объясняла тебе, Альфред: я только спросила ее о миссис Грей.

Миссис Мерсер явно начинала сдавать. Такое страшное напряжение было ей не по силам. Ее голос задрожал.

— И кой черт тебя дернул вообще с ней заговорить? Ну кто тебя об этом просил? Ведь дело было закрыто! Джеффри Грей преспокойно сидит в тюрьме! Если бы ты держала язык за зубами, все было бы в порядке. И как, интересно, я могу тебе после этого доверять?

— Я никогда ничего не говорила, клянусь тебе!

Голос Альфреда Мерсера упал до зловещего шепота:

— А почему тогда она потащилась в Ледлингтон? Что она делала на дороге в Ледстоу? И неужели она оказалась бы в том коттедже, если бы ты по доброте душевной не дала ей понять, что знаешь, как можно вытащить ее обожаемого мистера Грея из тюрьмы?

— Я ничего не говорила ей, Альфред. Ничего!

— О да! Ты никому ничего не говоришь. Если бы я сам не нашел следы ее ботинок за коттеджем, так бы и не знал, что она была там и что-то вынюхивала. И как, интересно, я могу знать, что именно ты в тот раз ей наговорила? Да я даже не могу быть уверен, что ты не сдала нас полиции!

— Я поклянусь на Библии! — в отчаянии вскричала миссис Мерсер. Ее голос сорвался, и она зарыдала.

— Заткнись! — бросил Мерсер. — Это тебе не поможет. Дверь закрыта, внешняя — тоже. Никто тебя не услышит, хоть ты тут оборись. Здесь и своих крикунов хватает — я тебе уже говорил. Потому-то мы сюда и приехали, Лу. Через лестничную площадку живет парень, который напивается минимум трижды в неделю, не считая воскресений, и после этого бьет жену, и, когда он ее бьет, она кричит как резаная. Так, мне говорили, кричит, что просто волосы встают дыбом. Только вчера обсуждал это на лестнице с одним парнем. Просто ужас, говорит, как кричит. А когда я спросил у него: «А что же соседи?», он рассмеялся и сказал: «Да они все уже привыкли». «Неужели даже полицию никто не вызовет?» — спрашиваю, а он отвечает: «Будто им делать больше нечего, чем в семейные дела лезть, а если бы вдруг и полезли, потом долго бы еще жалели». Так что криком тут не поможешь, Лу.