Амазонка - Семен Резник

«Проклятый дождь», — Чак Гетти крепко затянул тесемку капюшона. Он чувствовал себя отвратительно. Прорезиненный плащ почти не грел, а капли дождя, скатываясь по нему, промочили ноги. Дрожа от холода, он забросил автомат за плечо и попытался зажечь сигарету. Оказалось, сделать это не просто. Сильный ветер гасил спички; он бросал их на землю, при этом проклиная Джино:

— Ублюдок наверняка нежится в постели, — Чак не заметил, что сказал это в слух.

— Ты о ком? — спросил удивленно Анри Сантана.

— Да это я так, — отмахнулся в сердцах Чак. Он подумал, что терпеть осталось какой-то часок.

— Я совершенно замерз, — произнес дрожащий от холода Сантана, — дай сигаретку, у меня кончились.

Гетти протянул ему пачку.

— Бери всю, у меня есть запасная, — улыбнулся он.

— Спасибо! — Сантана, нащупав узкую полоску, вскрыл пачку, вынул сигарету и наклонился к Чаку прикурить.

— М…мерзкая погода, — пробормотал он и взглянул вверх. Там ничего нельзя было различить, ибо свет электрических фонарей, густо развешенных в саду, наглухо забивал черно-синюю бездну неба.

— Ты чем-то недоволен, дружище? — деланно ухмыльнулся Чак Гетти, поправляя лямку карабина.

— Будь проклято все! — пробормотал Сантана и сплюнул себе под ноги. Мелкий холодный дождик почти доконал его. Казалось, в мире не осталось ни одного сухого места.

— Слушай, Чак! Я на минуту забегу в беседку, чуть отогреюсь. Ты не против? — сказал он, стуча зубами.

— Валяй! — равнодушно ответил Гетти и огляделся. Все было спокойно. Висела завеса дождя, а вокруг светильников образовались радужные пятна.

«Пожалуй, и мне не мешало бы погреться. Когда Анри придет, я это сделаю, — он посмотрел на окна второго этажа: там размещалась охрана. Чак подумал, что через часок и он устроится на уютном диванчике. — Но в первую очередь я пропущу стаканчик», — решил он.

Легкий шорох заставил его обернуться. Он сорвал с плеча автомат и прицелился. Вдруг с другой стороны к нему метнулась темная тень. Удара Гетти не почувствовал. Нож пробил сердечную мышцу. И, когда его тело коснулось земли, он был уже мертв. Появилось еще несколько человек. Они спрятались в кустах, которые вплотную примыкали к двери, и притаились. Ждать пришлось недолго: дверь скрипнула, и Сантана бодро шагнул во тьму. Автомат болтался на плече. Ему удалось пройти футов пятнадцать, и он разделил участь товарища. Когда дело было сделано, нападающие быстро двинулись к входу здания. Дверь не была заперта, и они проникли в темный вестибюль, затем поднялись на второй этаж. Очевидно, эти ребята неплохо изучили план здания, так как устремились прямо в караульное помещение.

А там доблестные телохранители дона Винченцо видели девятый сон. Они не среагировали, когда на пороге появились люди в масках с автоматами в руках. Свинцовый дождь обрушился на спящих. В считанные секунды все было кончено. Дым и запах гари наполнили караульное помещение, а убийцы двинулись дальше. Конечной целью их была небольшая уютная комната в самом конце длинного коридора.

Подойдя к спальне, один из бандитов осторожно повернул дверную ручку. Дверь была заперта. Нападающие отошли футов на тридцать, спрятались за массивной колонной, и один из них швырнул гранату под дверь. Когда дым рассеялся, пред глазами нападающих предстала удручающая картина. Вместо двери зиял провал, а она сама, искореженная, лежала в глубине комнаты. Она чуть ли не накрыла кровать, на которой почивал дон Винченцо. ручающая каотина. предстала. та в самом конце длиннг Невзирая на пыль и гарь, бандиты ринулись к нему. Один из них, плотный и коренастый, в маске, как, впрочем, и все нападающие, выпустил очередь из автомата. Однако он мог и не делать этого, так как дон Винченцо был мертв. Осколок гранаты пробил грудь, и ночная сорочка на глазах набухала кровью. Бандиты окружили постель. Они были взволнованны. Некогда могущественный человек лежал перед ними бездыханный. И это было отнюдь не рядовое событие. Каждый из нападавших знал, что смерть этого человека может существенно отразиться на их жизни. Все они из них рисковали. А после его гибели риск увеличился во много раз. Кто знает, что задумали люди, решившие убрать неугодного соперника.