Чего хочет женщина - Татьяна Полякова

Лом подъехал через полчаса, я увидела его из окна и соблегчением вздохнула. Но из машины он выходить не стал, посидел в ней минутпятнадцать и медленно тронулся с места. Это было вовсе ни на что не похоже.Бегом я бросилась к своей машине и стрелой вылетела со двора. Лома заметиласразу, он ехал медленно, по правой стороне и вроде бы никуда не надеялсяприехать. Я пристроилась за ним, пытаясь понять, что он затеял.

Он остановился возле парка. Вышел из машины, хлопнул дверцейи побрел по аллее, запахнув куртку и слегка поеживаясь. Я поставила свою машинуи вошла в парк. Лома обнаружила не сразу. В одной из тихих аллей он сидел наскамейке, курил, задумчиво глядя перед собой и мало что видя вокруг. Меня онточно не видел, хотя я стояла метрах в пяти от него. Ломик вздохнул, отбросилодну сигарету и сразу же закурил другую. Мне стало ясно: он страдает. Невыдержав такого зрелища, я направилась к мужу. Наконец он меня заметил, поднялголову, вроде бы удивился. Я села рядом и взяла его за руку.

— Почему не пошел домой? — спросила тихо.

Он пожал плечами:

— Хотел прогуляться.

— Я бы с удовольствием поехала с тобой. — Ломик неответил, а я, помолчав, спросила:

— Что случилось? Ты меня больше не любишь?

Сигарету он отбросил, очень серьезно посмотрел на меня изаявил:

— Я тебя люблю. Любил и буду любить. — Поднялся,протянул руку и сказал:

— Ладно, пошли домой.

— Гена, — торопливо залепетала я, ухватившись заего локоть, — ни о чем не беспокойся. Я говорила с Костей, он все сделает.В тюрьму ты не сядешь.

— Я тюрьмы не боюсь, — усмехнулся Лом, глядя наменя насмешливо и как-то странно. — И сяду, если понадобится…

— Что за глупые мысли, — возмутилась я. —Выброси их из головы. Даже если ты убил…

Он вдруг засмеялся. Это было неожиданно, и я растерялась.

— Что тут смешного? — спросила, а он мне сказал:

— Ты чего передо мной комедию ломаешь? Перед остальнымипожалуйста, а передо мной не надо…

И что я должна понять?

— Гена, — попыталась я еще раз, — ты ведешьсебя странно. Ты не хочешь обсудить проблему и… кой черт ты постояннодолдонишь, что готов сесть в тюрьму? — не выдержала я.

Он хохотнул и сказал с тигриной лаской:

— Я готов. Я сидел и точно знаю, что тюрьма — не сахар.И уж тебе там точно не место.

— Мне? — опешила я и наконец начала кое-чтосоображать. — Ты считаешь, что я убила Димку?

Лом дернулся, отвел глаза, потоптался на месте и облизнулгубы.

— Ты так считаешь? — повторила я. Он нахмурился. —Господи боже, но почему? — Теперь я почти кричала.

— Потому что все сходится, — неохотно ответилЛом. — Мне кто-то позвонил и про Димку сказал, подленько так, со смешком.Я поехал домой, тебя не было, стал тебя искать. Танька на звонки не отвечала, иты тоже. Тут мне стало ясно, кто накануне тебе звонил и почему ты вела себя такпо-дурацки. Я поехал в гостиницу, понял, что ты там, со своим щенком.

— В номер поднимался? — испуганно спросила я.

— Нет. Я с облегчением вздохнула, но тут же усомнилась.

— Почему? Это на тебя не похоже…

— Боялся я, Ладушка, — сказал он и глазаотвел, — увидеть тебя с этим… тогда уже не переиграешь. А так… может, смогбы справиться, не думать то есть…

— Ты решил, что я к нему поеду? — вытаращила яглаза. Из этих самых глаз по щекам покатились слезы, самые горькие за всю моюсознательную жизнь. Увидев, что такое делается с моими глазами, муженек затих инахмурился, а я сказала:

— Как ты мог подумать такое?

— А что я должен был думать? — разозлился Лом.

— Господи… как ты мог? — покачала я головой.

— Ты была там? — теряя уверенность, спросилмуженек.

— Конечно, нет.

— Ты наврала, что Костя с Танькой сидели у нас, тебенужно было алиби…

— Я думала, что алиби нужно тебе.

Ломик сел рядом и, сграбастав мои руки, спросил:

— Постой, Ладушка, что-то я ничего не понимаю. Это неты его убила?

— Я? — У меня едва глаза не выскочили. — Кактебе это в голову пришло?

— Ну… я подумал, вы могли разругаться, он сболтнулчто-то или ударил тебя, и ты… а потом испугалась и мне не решилась сказать,ведь пришлось бы объяснять, что ты там делала…

— Полный бред, — покачала я головой. — Мнедаже в голову не пришло ехать в гостиницу. Я действительно боялась сказатьтебе, что он пожаловал, все прикидывала, как половчее от него отделаться. Онпозвонил, хотел, чтобы я к нему приехала. Делать этого я не собиралась иотправилась на шейпинг.

— О господи, — простонал Лом и даже за головусхватился. — Конечно, ведь была среда… а у меня из головы все вылетело. Яж тебя везде искал, а потом сидел возле гостиницы, ждал, когда ты выйдешь.

— Для кого мое расписание висит на холодильнике? —вздохнула я. — Сколько неразберихи из-за того, что я побоялась сказатьтебе правду. — Я заревела, теперь уже без горечи, а скорее от счастья, и прижаласьк мужу. Он меня обнял и торопливо стал целовать. Несколько дней молчания вконецего доконали, теперь он не мог остановиться.

— Сидел я в машине, как дурак, минут тридцать, потом невыдержал, позвонил Саиду. Велел послать кого-нибудь в номер. Не входить, чтобыпотом разговоров не было, а просто стукнуть там или еще чего… ну, чтобы тыиспугалась и домой бросилась, а Саиду доложили, что в номере покойник. Я велелтам все убрать, боялся, как бы ты чего не оставила. Ну и решил, если менты тебязацепят, в общем…

— Ясно, — кивнула я. — А нельзя было со мнойпоговорить?

— Нельзя, — обиделся Лом. — Поначалу я думал,что парни труп тихонько вывезут и говорить ни о чем вообще не придется. Но всекак назло: в гостинице полно народу, тут еще менты пожаловали с каким-торейдом. А дура-горничная зачем-то в номер поперлась. Одно к одному…

— Ты должен был со мной поговорить, — покачала яголовой.

— Да не мог я с тобой говорить. Душу жгло, хоть волкомвой, все думал: явился щенок, и ты к нему побежала, разом забыв, что между намибыло…