Пережить все заново - Алена Белозерская

– Роскошно! – Дон Хавьер присел на кожаный диван, стоящий в центре комнаты, и с удовольствием осмотрел гостиную.

Декоративная лепнина на потолке придавала комнате парадный вид, белые стены визуально расширяли пространство, мраморный пол с замысловатым рисунком казался слишком холодным, но темный пушистый ковер, дорогая мебель и изящные предметы интерьера сумели придать комнате уют.

– В твоем духе, – добавил он, приняв из рук мужчины, присевшего напротив в кресло, бокал коньяка. – Сдержанно и элегантно. Странно, что я ни разу не был здесь.

– Неудивительно, – ответил мужчина. – Я купил эту квартиру, когда ты уже покинул Францию. За несколько месяцев до нашей свадьбы с Полиной. Семейное гнездо, – ядовито усмехнулся он, – в котором живу только я.

– Сочувствую, Люк. Но не понимаю, почему ты до сих пор один. Не нашел подходящую замену?

– Думаешь, такая существует? – насмешливо поинтересовался Люк.

– Дорогой, в этой жизни все имеет эквивалент. Безусловно, мадам Матуа обладает особой харизмой, – мне хватило короткой встречи, чтобы понять это, – однако она не единственная. Существует множество женщин в равной степени красивых и интересных.

– Не нашел такую.

– А Мари Люс?

– Алчная, надоедливая, скучная. Но пока она нужна мне.

– Ясно. – Дон Хавьер вдохнул аромат коньяка, который грел в ладони. – Помню, твой дед учил меня, как правильно употреблять этот напиток, и злился, видя, что я никогда не смогу ценить это дорогое пойло.

– Все потому, что в тебе нет и капли французской крови. – Люк поднялся с дивана и скрылся за панелью, за которой находилась кухня. – Немка и испанец, живущие в твоем сердце, не способны почувствовать истинный вкус напитка богов, – сказал он, вернувшись с открытой бутылкой красного вина и пустым бокалом. – Устроит?

– Вполне, – кивнул дон Хавьер. – С детства люблю сладкое вино. Знаешь, я впервые попробовал алкоголь, когда мне было восемь. Мать налила в чашку немного сидра. Было вкусно. Потом я еще много месяцев выпивал остатки спиртного из тех бутылок, которые она опустошала каждый день. Все перепробовал, начиная от русской водки и заканчивая ромом, текилой и абсентом. И понял, что мне не нравятся шампанское и коньяк. Остальное я пью с удовольствием.

Люк рассмеялся, наполнил бокал густо-бордовой жидкостью и подал дону Хавьеру.

– Если ты начал пить в восемь, как же сумел остановиться и не превратиться в алкоголика? – все еще смеясь, спросил он.

– Мать бросила, вместе с ней и я. – Дон Хавьер пригубил напиток и одобрительно кивнул. – А Кристин перестала употреблять, когда в ее жизни появился твой дед. До самой ее смерти я ни разу не видел, чтобы она выпила хотя бы один глоток вина. В общем, твой дед превратил мою мать в другую женщину. Сделал из шлюхи настоящую «мадам».

– Сто раз слышал эту историю, – Люк похлопал дона Хавьера по колену. – К жене, моей бабушке, дед относился ужасно, зато любовницу обожал. И тебя любил.

– Он не был таким ласковым, как ты считаешь. Часто бил Кристин, да и я не раз попадал под его горячую руку. – Хавьер поднялся и подошел к окну, пристальным взглядом охватил пространство перед домом. – Но я благодарен ему за то, что он вернул Кристин к жизни. Если бы не Этьен, она не смогла бы пережить смерть Нины. Спилась бы или покончила с собой, что не раз пыталась сделать.

– Эта часть истории мне неизвестна.

– Кристин винила себя в смерти Нины. Не безосновательно, потому что именно ее отвергнутый любовник устроил пожар в салоне. Но, слава богу, она так и не узнала, как на самом деле погибла сестра, иначе убила бы меня.