Пережить все заново - Алена Белозерская

– Ты не представляешь, что творится у меня в душе. Я – девица, которая родилась у алкоголиков и ничего, кроме алкогольных баталий, не видела в детстве, сейчас стою на берегу Женевского озера и могу плюнуть в фонтан Же-д`О.

– Не дотянешься. – Полина повернулась спиной к воде, рассматривая многолюдную набережную.

– Какой же он красивый!

– Ты ведь уже видела Же-д`О, а восхищаешься так, будто смотришь на него впервые.

– Принц Халед показывал мне его поздним вечером и с другого ракурса. С борта яхты. Сейчас он другой. Светлый, величавый. Брызги рассыпаются серебристым веером до самого берега. Радуга блестит в каплях воды. Дух захватывает от этого великолепия.

– Его скоро отключат, – ответила Полина, не поворачивая головы к произведению искусства, которое поэтично описала Тоня.

– Почему?

– Так всегда делают, когда дует сильный ветер или при низкой температуре.

– Чтобы сосульками не убило прохожих? – хохотнула Тоня и оперлась локтями о перила, выставив лицо вперед, наслаждаясь мелкой мокрой пылью, охлаждающей кожу. – Смотри, правда отключили!

Полина обернулась в тот момент, когда высокая струя уже исчезла, но над гладью еще стояла водная завеса.

– Впечатляет, – улыбнулась она, сделав глоток горячего кофе из термостаканчика. – Ты похожа на ребенка, которого можно легко обрадовать и удивить.

– Так и есть, – согласилась Тоня, отбросила за спину влажную косу и потрепала Полину по плечу. – Этим мы и отличаемся. Ты родилась в роскоши и давно привыкла к щедрым подаркам судьбы, поэтому все воспринимаешь спокойно, без эмоций. У меня так не получится. Я до смерти буду изумляться и радоваться любой мелочи, которой была лишена в детстве. Думаешь, я предполагала когда-либо, что смогу поселиться в лучшем отеле Женевы? Нет, об этом мне даже не мечталось.

– Чего же ты хотела? – с жалостью спросила Полина и извинилась за свой тон, потому что Тоня терпеть не могла проявлений сочувствия в любой форме.

– В десять лет мне хотелось, чтобы мама перестала пить и чтобы отчим умер. После – чтобы сдох второй мамин жених и третий. А четвертого я сама мечтала убить. Я хотела окончить университет и преподавать в школе, выйти замуж за парня, в которого влюбилась на третьем курсе, и родить ему троих детей. Мне хотелось иметь шубу, потому что в короткой куртке зимой мерзла задница. Я мечтала о красивых туфлях на каблуках и ненавидела ботинки, которые достались в наследство от старшей сестры. Хотела быть такой, как все. Не дочерью алкашей, вечно голодной студенткой-официанткой с привлекательной мордашкой, которую все норовят облапать и в постель затащить, а обычным среднестатистическим счастливым человеком.

– Считаешь, обычные люди счастливы в полной мере?

– Ровно настолько, насколько позволяют себе быть счастливыми. Но это пустая философия, Поля. Никто не знает пределов счастья, потому что оно для всех разное. Мое счастье было связано с дружной семьей, где мама и папа любят друг друга, живут в небольшой квартирке, по очереди забирают детей из школы и раз в год большой компанией выезжают к морю.

– Ты получила гораздо больше.

– Да, сейчас я владею тем, что не могла представить даже в самых сумасшедших мечтах.

– Все благодаря твоей привлекательной мордашке, – заметила Полина. – Не испытывай чувства вины, оттого что незаслуженно получила богатую жизнь. Ты ведь это пытаешься мне объяснить? – Она почесала нос и вдруг громко чихнула. – Правду говорю, – с некоторой обидой произнесла она. – Ты дорого заплатила за то, чтобы иметь возможность любоваться красотами Женевского озера и пить на набережной кофе, который, черт подери, в Москве стоит в четыре раза дешевле!

– Скряга.

– Кстати, ты мне двести евро должна.

– За что, интересно?

– Вспомни наш последний спор, – подсказала Полина и хлопнула ладонью по перилам.

– А! – воскликнула Тоня, потянувшись за бумажником. – Я поставила на то, что Хулия не согласится на встречу с Альберто. Дорогая, между прочим, ты выиграла спор благодаря мне. Вот дрянь!

– Кто, я?!

– Хулия, – усмехнулась Тоня, протянув две бумажки.

– Прости за то, что вспомнила о ней, – с серьезным видом произнесла Полина, положив деньги в карман пальто. – Но двести евро лишними не бывают.

– Я же говорю, скряга!

– Я умею считать деньги. И не думай, что моя жизнь всегда была такой роскошной. Конечно, она не была настолько «черной», как твоя, но тем не менее я никогда не ощущала себя «принцессой». Мой отец – человек советской закалки, воспитанный в суровых условиях. И, несмотря на то что мы ни в чем не нуждались, так как он построил собственный бизнес, который приносил приличный доход, особо шиковать не приходилось. Во всяком случае, мне, потому что мама и Катя были приличными транжирами и выманивали у отца деньги любыми способами. А у меня не получалось быть такой же хитрой, как они. Нас с сестрой не воспитывали гувернантки, как братьев. Вот они как раз таки всю свою жизнь купались в роскоши. Я училась в обычной школе, и меня никто не привозил на машине к первому уроку. Я не знала, что такое карманные расходы, и радовалась, когда удавалось сэкономить на проезде, чтобы купить лишнюю порцию мороженого. Да, не удивляйся, было и такое! Когда училась в университете, работала, не желая просить у отца денег на развлечения, но лишь переехав к братьям в Лондон, поняла, как это здорово ни от кого не зависеть. Я так же, как и ты сейчас, на все смотрела большими глазами, и мне казалось, что я всегда буду удивляться чему-нибудь новому в своей жизни. Но время показало, что и удивлению есть предел. Я вижу, созерцаю, однако не таю от счастья. Это случится и с тобой, потому что рано или поздно наступает момент, когда пресыщенная впечатлениями душа перестает испытывать трепет при виде чего-то необычного.

– То есть шоколадная жизнь вовсе не такая сладкая, как кажется на первый взгляд? – насмешливо поинтересовалась Тоня. – И об этом мне говорит человек, который передвигается по самой дорогой столице в мире на шикарной тачке и живет в центре города в шестикомнатных апартаментах. Та, которая никогда не ходит в магазин, потому что продукты ей привозят курьеры, она лишь составляет список необходимого. Барышня, которой не нужно обращаться в посольства за визой и бояться получить отказ. Вместо нее все необходимые бумаги готовят другие люди, даже напоминают, что настало время поменять паспорт, потому что в старом уже нет пустого места для гребаного штампа о пересечении границы. Я уже молчу о драгоценностях, которых больше, чем в ювелирном магазине.