Огнетушитель Прометея - Дарья Донцова

Весенин потер шею.

– Да чего я только не делал! Даже предложил ей сходить в консультацию «Семья и брак», были когда-то такие в Москве, в них работали сексопатологи. У меня один приятель свою жену на прием затащил, и потом все наладилось у них в постели. Но Рая ни в какую не соглашалась туда идти. А мне, как на грех, достался сильный темперамент. И как быть?

– Завести любовницу показалась вам лучшим решением, – подсказал Макс.

Николай Георгиевич встал напротив моего мужа.

– Вы-то меня поймете. Раз в неделю по пять минут это же голодный паек. Другой бы развелся и поискал страстную партнершу. Хорошо, когда в хозяйстве порядок, но лучше, если жена с радостью ждет мужа в спальне, это приятнее, чем кастрюля борща.

– Интересно, что бы вы запели, начни Раиса бросаться на вас с порога, раздевать и тащить на диван, забыв приготовить еду и постирать рубашки, – вклинилась я в беседу.

Весенин сделал вид, что не услышал ехидного замечания.

– Я не собирался разводиться, любил Раю, девочек, но всегда имел женщину на стороне. Выбирал замужнюю и честно предупреждал: «У меня крепкий брак, нужен исключительно секс». Партнерши тоже не хотели изменений в своей жизни, и у нас складывались прекрасные отношения.

Весенин сел на диван и продолжил:

– Я снимал для любовных утех квартиру и не испытывал мук совести. У семьи ничего не отбирал, денег жене и девочкам на их прихоти с лихвой хватает, в отпуск ездили вместе, выходные-праздники проводили бок о бок. Ну да, я иногда срывался на Раю, один раз очень некрасиво на нее наорал, обозвал клушей, которая не желает учиться ничему новому. Но тут же устыдился и стал оказывать ее садику спонсорскую помощь. И сейчас продолжаю давать учреждению деньги в память о жене.

Весенин снова потер шею.

– Любовницы у меня все, как одна, были прекрасные женщины, им в голову не приходило устраивать скандалы, выяснять отношения. Они ничего не требовали. Когда страсть иссякала, мы спокойно расходились, но оставались добрыми знакомыми. Я до сих пор хожу лечить зубы к Насте Фоминой, с которой десять лет назад состоял в связи. Могу только хорошее сказать о Юлии Паниной. Вот ее муж натуральный псих. Если жена подавала на стол суп, который ему не приходился по вкусу, урод выливал его Юле на голову. И он почти ничего не покупал ей, хотя прекрасно зарабатывал. Она мечтала о машине, но мерзавец сказал: «Дам двести тысяч. Если мало, свои докладывай». Я хотел подарить Юле колеса, но она категорически отказалась, еле-еле уговорил ее на скидку.

– И вас не насторожило, что Панин вскоре после того, как Юля села за руль иномарки, убил ее? – удивилась я. – Почему вы не пошли в полицию и не рассказали честно о связи с Юлией? Глядишь, Олег бы не отделался мизерным сроком.

Весенин ответил.

– Панину были свойственны приступы ярости. Гнев у него вскипал в секунду, его мог вызвать пустяк. Один раз Олег, взбешенный тем, что Юля, когда мыла окно, надела наушники и слушает музыку, толкнул ее в спину. Юля чудом не свалилась с пятого этажа, как-то успела зацепиться за раму.

– И осталась жить с тем, кто фактически покушался на ее жизнь? – поразилась я.

Николай Георгиевич скривился.

– Юля твердила: «Олег хороший, просто очень нервный, много работает, чтобы обеспечить детей. Он прекрасный отец». На мой же взгляд, Панин подлый и хитрый мужик. Сначала налетит на жену, даст волю агрессии, а когда поймет, что натворил, падает на колени и плачет. Ну натурально рыдает, без преувеличения, слезы по щекам текут. Ползет к Юле и стонет: «Обожаю тебя. Прости. Я скотина. Не уходи. Умру без тебя и детей! Все для вас сделаю». Ну и так далее. Неделю муж идеален, затем снова бесится, и все по новой. Юля мне говорила: «Люблю Олега за минуты раскаяния». Нет, в полицию я не пошел. Был уверен, что Панин в припадке очередной агрессии, возникшей на пустом месте, толкнул жену, а та неудачно упала виском на батарею. Никак не предполагал, что их ссора имела отношение ко мне.

– А Инна Петрова? – безжалостно продолжала я.

Весенин оттянул ворот трикотажного пуловера.

– Петр патологический ревнивец, он бил Инну. До того, как мы с ней познакомились, у Петровой не было любовников, она не изменяла мужу, жила с уродом из-за детей, Бронислава и Яны. Инна обожала сына с дочерью, а те очень любили мать. Комаров бил супругу постоянно, но он много зарабатывал, и, как это ни странно, являлся хорошим отцом. Бронислав с Яной имели все, что хотели. Инна понимала, что после развода никогда не сможет обеспечить детям такой же уровень жизни, и терпела побои. Петр же действовал иезуитски – в присутствии ребят ее не трогал, но стоило им уйти, добрый папочка принимался учить уму-разуму их мамочку.

– И дети не спрашивали, откуда у нее синяки и ссадины? – усомнилась я.

Весенин сдвинул брови.

– У российских женщин безбрежное море жертвенности. Посмотрите на Инну и Юлию – их судьбы очень похожи. У обеих злые, агрессивные мужики, хорошо зарабатывающие, но совершенные профаны в области секса. Ни малейшей фантазии в постели, никакого желания доставить своим женам удовольствие. Зато у них в избытке присутствовали ярость и гнев. Панин натуральный психопат, Петр Комаров садист, и оба оправдывали свое поведение просто: мы зарабатываем деньги, обеспечиваем семью, балуем детей, значит, молчи, баба, утирай слезы. Ну как можно жить с пьяницей, наркоманом, садистом? Любая европейская дама давно б засудила такого, как Петр. А Инна повторяла: «Комаров образцовый отец, все делает для детей. Пусть они вырастут, и тогда я уйду. Нельзя наносить ребятам травму, лишать их материального достатка. Ну что я смогу им дать после развода? Моей зарплаты даже на еду не хватит. Броня и Яночка привыкли отдыхать за границей в дорогих отелях. Отец пообещал мальчику машину, если тот сможет получить аттестат».

– Что значит «если сможет получить аттестат»? – не понял Макс.