Клетка для сверчка - Анна Малышева

— Если четки были настоящие, никакой это не единственный выход, — отрезала Александра. Она поднялась из-за стола, разминая затекшие ноги, положила рядом с блюдцем купюру. — Нет, нет, я сама за себя заплачу. Можно некорректный вопрос? Это ты просила Игоря Горбылева купить четки за любую сумму? Сумму страховки ты могла узнать только от него.

Алешина тоже встала. Порывшись в бумажнике, она положила на стол деньги. Сняла плащ со спинки стула.

— Да, Игорь был рад мне услужить, и я хотела купить эту вещь, — призналась она. — Дело не в сентиментальных воспоминаниях. Просто это действительно была гениальная подделка, как я сейчас, спустя годы, осознаю. Ловушка для экспертов. И если бы не характерные следы в местах резьбы, вообще ничего нельзя было бы заподозрить. Понимаешь, ничего… Но и следов-то было раз-два и обчелся. Резал большой мастер.

Они вместе вышли на улицу. День, ветреный, солнечный, бросился им навстречу, опьянил южным ветром, пахнущим, как всегда в Москве, сдобой и ванилью. Сквер неподалеку был словно осыпан золотой пыльцой — разом лопнули все почки на старых липах.

— У тебя телефон в сумке звонит, а ты не слышишь, — совсем уже по-свойски заметила Алешина. Александра торопливо выхватила трубку. Звонил полковник.

— Вы можете приехать сейчас, — сказал он. — Ольга Игоревна пришла в себя. Я с ней говорил. Но она очень хочет видеть вас. Состояние стабильное.

— Я приеду немедленно! — воскликнула Александра. Алешина внимательно следила за ее лицом и беззастенчиво прислушивалась. — Говорите, где этот госпиталь?

— Вы в Москве сейчас? — осведомился полковник. — Тогда это не близко, я вам пошлю геолокацию. Я сейчас для вас пропуск заказываю, на проходной просто покажете паспорт. Скажите свое полное имя.

— Корзухина Александра Николаевна. Там автобус какой-нибудь ходит?

— До самого госпиталя только спецтранспорт через лес, несколько раз в день. Для персонала, вас не посадят. Езжайте рейсовым автобусом от ВВЦ, когда будете подъезжать к месту, позвоните, я встречу.

— Я отвезу! — громким театральным шепотом сообщила Алешина, поднимая руку, словно на уроке в школе.

— Меня отвезут! — перебила Александра. — Да, и, если можно, закажите еще один пропуск. Алешина Марина…

— Александровна! — дополнила та.

— Добро! — ответил полковник и дал отбой. Через две секунды на телефон Александры пришла ссылка на адрес госпиталя. Алешина, уже садившаяся за руль, посмотрела на экран телефона и качнула головой:

— Часа полтора, если повезет, суббота, сама знаешь, погода райская, все на дачи рванут… Поехали скорее.

— Ты даже не спрашиваешь, к кому мы едем, — спустя несколько минут, на светофоре, заметила Александра.

— В госпитале кто-то, — бросила Алешина, глядя на светофор.

— Ольга Исхакова. Вчера она сильно отравилась угарным газом. Живет одна, с печью что-то… Если бы я не подняла тревогу, если бы сосед у нее не был золотой мужик… Может быть, ее бы уже и не было.

Машины тронулись. Алешина, покусывая полные свежие губы, посматривала на навигатор, где становилось все больше красных участков. После паузы, перед очередным светофором, она произнесла:

— Именно вчера эта неприятность с печью случилась, да? Насколько я знаю, она всю жизнь в отцовском доме живет, и ничего. А ты удивляешься, что я с тобой так откровенна. Сейчас опасно молчать. Они хотят огрести страховку за подделку. И, возможно, хотят еще чего-нибудь. А я точно знаю, что эти четки поддельные. У Исхаковой вот с печкой нелады вышли, очень своевременно. У меня с машиной может что-то случиться. А ты вообще в заброшенном доме одна живешь, это всем известно. Там не одни только эти поддельные четки, пойми. Там больше половины фейков.

— «Они» — это в твоем понимании кто? — спросила Александра.

— А вот когда придут делить наследство Исхаковой, тогда и узнаешь. У нее завещание наверняка составлено.

— Ты думаешь, что…

Александра не договорила, а ее спутница не стала переспрашивать. Машина вырвалась из пробки на Садовом кольце, теперь они ехали по проспекту, все удаляясь от центра. Солнце стояло высоко, золотя и выбеливая улицы, рассекая переулки резкими, синими, летними тенями. Ослепительное небо дрожало над городом, словно огромный парашютный купол из яркого голубого шелка.

— Знаешь, — задумчиво проговорила Александра, глядя в окно, — а ведь ты мне на аукционе очень не понравилась. Мне показалось, ты такая холодная, жесткая… И люди для тебя не существуют.

Алешина запрокинула голову, увенчанную короной прически, и хохотнула:

— Ты мне тоже не понравилась! Зажатая такая, лицо без мимики, глаза злые. А вообще, я больше интересуюсь людьми, которые мне не нравятся, чем теми, которые нравятся. Смотри-ка, что на Ярославке делается… Все красное до Клязьмы… Мы будем на месте часа через два.