Печальный кипарис - Агата Кристи

Родди. Теперь он стоит на свидетельском месте, немногощурясь, и лицо его бледно от ненависти ко всем и вся. Почему-то он выглядиткаким-то нереальным.

…Впрочем, ничего реального больше вообще не существует. Всевтянуто в дьявольский круговорот. Черное становится белым, верх оказываетсянизом, а восток – западом… «И я уже не Элинор Карлайл, я – „обвиняемая“. Инезависимо от того, повесят меня или отпустят на свободу, ничто уже не будеттаким, как прежде. Если бы было хоть что-то… хоть что-то надежное, за что можнобыло бы уцепиться…»

Может быть, это лицо Питера Лорда с его веснушками и с егопотрясающей способностью быть таким же, как всегда…

…До какого пункта добрался сэр Эдвин, допрашивая Родди?

– Не скажете ли вы нам, каковы были чувства мисс Карлайл поотношению к вам?

Родди отвечал сдержанно и четко:

– Я назвал бы их глубокой привязанностью, но никак нестрастной любовью.

– Вы считали свою помолвку удачной?

– О, вполне. У нас много общего.

– Мистер Уэлман, не скажете ли вы присяжным, почему все-такибыла расторгнута ваша помолвка?

– Видите ли, после смерти миссис Уэлман нам пришлосьстолкнуться с некоторыми непредвиденными обстоятельствами. И мне не давалапокоя мысль, что я женюсь на богатой женщине, будучи сам нищим. Фактическипомолвка была расторгнута по обоюдному согласию. Мы оба в какой-то мере еютяготились.

– А теперь не расскажете ли нам, каковы были ваши отношенияс Мэри Джерард?

«О Родди, бедный Родди! Как же тебе сейчас тяжко! Как же всеэто для тебя унизительно!»

– Я считал ее очень красивой.

– Вы были в нее влюблены?

– Немножко.

– Когда вы виделись с ней в последний раз?

– Дайте подумать. Это было пятого или шестого июля.

В голосе сэра Эдвина зазвучал металл:

– Мне кажется, что ваша последняя встреча состоялась позже.

– Нет, я был за границей… в Венеции и в Далмации.

– Когда вы возвратились в Англию?

– Как только получил телеграмму… Дайте подумать… по-моему,первого августа.

– А по-моему, вы были в Англии двадцать седьмого июля.

– Нет.

– Послушайте, мистер Уэлман, помните, что вы дали присягу.Разве отметки в вашем паспорте не подтверждают, что вы возвратились в Англиюдвадцать пятого июля и уехали снова в ночь на двадцать седьмое?

В голосе сэра Эдвина появилась чуть заметная угроза. Элинорнахмурила брови и неожиданно перенеслась в действительность. Зачем адвокатзапугивает своего собственного свидетеля?

Родерик заметно побледнел. Воцарилось долгое молчание.

– Ну да, это так, – наконец с усилием произнес он.

– Вы виделись с Мэри Джерард двадцать пятого июля в еелондонской квартире?

– Да.

– Вы просили ее выйти за вас замуж?

– Э… э… да.

– Что она ответила?

– Она мне отказала.

– Вы не богаты, мистер Уэлман?

– Нет.

– И у вас довольно большие долги?

– Какое вам до этого дело?

– Было ли вам известно, что мисс Карлайл в случае своейсмерти завещала все свои деньги вам?

– Впервые об этом слышу.

– Были ли вы в Мейденсфорде утром двадцать седьмого июля?

– Не был.

Сэр Эдвин сел. Слово взял прокурор.

– Вы утверждаете, что, по вашему мнению, обвиняемая не былав вас страстно влюблена?

– Именно так я и сказал.

– Вы благородный человек, мистер Уэлман?