Я стану тобой - Наталья Андреева

– Только тсс… – сказала Машенька Киту, прижав палец к губам. – Ты мне обещал.

В другой руке у нее был нож, которым Лидия, растопляя утром печь, строгала лучину. Машенька там его и нашла, у печки. Этим ножом она перерезала веревки, связывавшие пленника.

– Не боись. – Кит торопливо зарядил ружье и подмигнул ей: – Колька Китайцев добро помнит. Из всех баб ты одна – человек. Тебя не трону. Руки затекли, – пожаловался он. – Ружья не могу удержать, когда такое было? Вот ведьма! Из-за нее все! Из-за Лидки!

– Вытащи, пожалуйста, стул.

– Сейчас…

Кит, занятый ружьем, не торопился выполнять условия договора. Машенька освободила его в обмен на ответную услугу: впустить ее в маленькую комнату и побыть рядом, пока она возьмет оттуда маникюрный набор. Лева ворочался во сне и бессвязно что-то выкрикивал, и, если честно, Машенька его побаивалась. Вот и сейчас из-за двери раздалось:

– Зомби! Я тебя замочу!

– Опять кричит, – поежилась Машенька. – Раньше он был тихий псих, а теперь буйный. Я всегда знала, что он псих. Он только притворялся нормальным. Подумать только! Я прожила с этим придурком целых пять лет!

– Я со своей ведьмой почти столько же. Кажись, все. Ну держись, Лидка-сука! Попомнишь ты меня!

– Тебе не кажется, что они там слишком долго? – спросила Машенька, рассматривая нож, который все еще держала в руке. – Фу, какой ржавый! И в саже! Все руки испачкала! – Она с раздражением бросила нож на стол. – Может быть, что-то случилось? Я волнуюсь. Слышишь, Кит?

– Порядок! – оскалился он. Лязгнул затвор.

– Пойди посмотри, что они там делают? Или нет: сначала вытащи стул.

– Ага… Момент…

Но открыть Машеньке доступ к маникюрному набору Кит не успел. Погас свет. В большой комнате, где они находились, было три окна, но на улице стояла пасмурная погода, поэтому электричество зажгли с самого утра и здесь, и на кухне. И вот свет погас. В комнате стало темно.

– Это еще что за хрень? – выругался Кит. – Обрыв на линии, что ли? Здесь такое часто бывает.

– Что же делать? – пискнула Машенька.

– Свечку зажигай!

– А где она?

– В буфете. А спички на полочке, в кухне.

Машенька нашла в буфете свечу, потом, натыкаясь на углы, побрела на кухню за спичками. Было слышно, как она шарит на полочке. Что-то упало, Машенька ойкнула:

– Мои руки! Здесь пыльно! И темно! Я ничего не вижу!

– Да там они! Ищи!

Наконец она нашла спички и зажгла свечу. Дрожащий огонек поплыл из кухни в большую комнату.

– Открой же мне дверь, – взмолилась Машенька. – Я, кажется, еще один ноготь сломала. Ужас какой-то. Конец света.

– В точку: свету конец. Провода оборвало.

– Да я не о том! Дверь открой!

– Ага. Сейчас.

Кит, не выпуская из рук заряженного ружья, подошел к двери в маленькую комнату, но вынуть тяжелый стул, заблокировавший ее, опять не успел. Они с Машенькой услышали, как кто-то вошел в избу. Разглядеть, кто именно, мешала цветастая занавеска, да и света было маловато. Машенька с Китом переглянулись и оба застыли в напряжении. Она приложила к губам указательный палец. Он молча кивнул и стиснул ружье.

Там, в кухне, стояла тишина. Кто-то затаился в темноте. Было слышно, как тикают часы. Когда так тихо, да еще и темно, делается страшно. Очень страшно. У Машеньки задрожали губы.

– Эй, психи, где вы там? – раздался вдруг голос Тычковского.

Послышались шаги, занавеска отъехала в сторону. Тычковский прищурился и замер в дверном проеме: на него смотрело дуло охотничьего ружья.

– Сюрприз, – хихикнула Машенька. Ей сразу стало легче. Тайна раскрыта: это всего лишь он, незваный гость. Столько было пережито со вчерашнего вечера, что Машеньке казалось, будто они давние знакомые, такие же, как с Лидией и Китом. Она его уже не боялась.

– Оно не заряжено, – хрипло сказал Тычковский, глядя на ружье так, будто хотел его загипнотизировать, и на всякий случай не двигаясь с места.