Всем сестрам по мозгам - Дарья Донцова

Собеседник вскочил.

– Заканчивай свои грязные намеки! Думаешь, это я Хачикян по башке треснул? Да кто ты такая, чтоб я тут перед тобой оправдывался? Совесть человечества?

Я снова ничего не ответила, просто глядела на Реутова. А тот нервничал все сильней.

– Если я треснул Хачикян по башке, зачем тогда ей сигареты оставил?

Я ехидно улыбнулась.

– Ты сказал, что решил подставить Хачикян, соблазнить ее куревом. Но, может, соврал, и в дупле твоя собственная заначка? Знаешь привычки жены, вот и подстраховался. Вдруг Жанна курево уничтожит? А у тебя запас наготове.

Леня раздул ноздри.

– Ах ты дрянь! Стрелки на меня переводишь?

Я поморщилась.

– Сленг братков не к лицу интеллигентному человеку. Сам признался, что тебе очень нужны деньги.

– И чего? – прошипел он.

– Конкурентов много, – хмыкнула я, – их надо нейтрализовать.

– Последней Аньку видела ты! – со злостью в голосе произнес Реутов. – Сама бабенку убила, а теперь ищешь, на кого вину свалить? Короче, Танька, ты прикусываешь язык, никому ни гу-гу про сигариллы в дупле и про мою встречу тут с Анькой, взамен я промолчу о твоей туфле. Хотя ничего плохого в моей беседе с Хачикян не было. А ты, голубка моя сизокрылая, одна была, когда Анну нашла. Так ли ты ни при чем? И подумай, как Мануйлову понравится мой рассказ про туфлю.

– Не понимаю, – совершенно честно сказала я, – почему ты второй раз вспоминаешь про какие-то туфли.

Леня растянул губы в деланой улыбке.

– Когда живешь в стеклянном доме, глупо швыряться камнями. Как только я впервые увидел тебя, поразился, насколько безвкусно ты одеваешься, не учитываешь особенности плохой фигуры.

Мне стало обидно. Но нельзя показывать негодяю, как меня задели его слова, и я подмигнула Реутову.

– Можешь не деликатничать, называй меня просто толстухой. Всегда, даже в детстве, я была крупной, пошла в своих родителей. И совершенно не стесняюсь этого.

– А зря, – фыркнул Леня. – Светлые брюки не подходят тем, у кого объем бедер зашкаливает за метр. Белый, бежевый, песочный, лимонный цвета зрительно увеличивают и без того не маленькую задницу.

– Плевать, – отмахнулась я, – брюки льняные, мне в них комфортно.

– Широкая блуза делает тебя похожей на куль, – не успокаивался Реутов, – в платье ты смотрелась намного лучше. Тонкая талия и пышная грудь красивое сочетание, за него можно простить необъятную попу.

– У меня крепкий фундамент, – кивнула я. – Зато я уверенно стою на ногах, щелчком меня не сбить. И больше всего ценю в нарядах уместность и удобство. Я не из тех, кто приходит на пляж в черном платье и бриллиантах. И шубу на голое тело не надену.

– Последнее прикольно, – хихикнул Леня.

– Вернемся к обуви, – приказала я.

Реутов сел на пень.

– Женщину делают туфли и нижнее белье. Не знаю, что у тебя с последним, но обувка…

Палец Реутова уперся в мои балетки.

– Что с ними не так? – рассердилась я.

Леня закатил глаза.

– Ярко-красные лаковые, да еще с брошкой в виде бабочки… Чудовищная красота!

Я внимательно посмотрела на туфли.

– На мой взгляд, они очень милые. Правда, слегка мне великоваты, но в жару лучше не надевать туфельки по размеру, к вечеру нога опухнет и натрешь мозоли. Дорогой, ты отстал от моды! Полистай глянцевые журналы, в этом сезоне все модели нарядились в подобные балетки. Украшение из стразов – хит, лаковая кожа – тренд, красный цвет – фаворит.

– Ну не подо все же! – скривился Реутов. – Нацепила их с сарафаном и с брюками! Кстати, где ты нашла эту красотищу? В переходе у метро?

Я моргнула. Реутов случайно выстрелил в яблочко. Мне давно хотелось приобрести красные лодочки без каблука, я видела их в разных магазинах, но всякий раз удалялась без покупки. И дело было не в том, что в бутиках хотели содрать с меня бешеные деньги, а в другом. К сожалению, у меня широкая стопа, и та обувь, что впору мне по длине, часто не подходит по объему. Я приуныла и почти отказалась от своей мечты. Но однажды притормозила у подземки, и в ларьке рядом с будкой, где торговали мороженым, увидела эти туфли. Произведение никому не известной фирмы село на ногу, будто специально для меня сшитое, а на ценнике стояла смешная сумма. Правда, продавщица сразу предупредила:

– Девушка, туфельки на один сезон, качество не очень хорошее.

Но мне страстно хотелось купить обновку, поэтому я ответила:

– Ерунда, не квартиру приобретаю.

Торговка чуть понизила голос:

– У меня дорого, езжай на рынок, у вьетнамцев такие же в полцены. Хозяин именно там затаривается, а потом здесь, у метро, с большой наценкой продает.

Но я схватила вожделенные балетки и ни разу не пожалела об этом.

– Молчишь? – заржал Леня. – Значит, я угадал. Дешевая ты баба, Сергеева! У Жанки и Раисы приличные босоножки, кожаные, а ты в клеенке.

– Какое тебе дело до того, что я ношу? – взвилась я.

– Никакого, – согласился Реутов. – Но наша Золушка вчера через забор лазила и потеряла там один свой хрустальный башмачок – то бишь жуткую тапку, а я подобрал. Станешь про мои обертки от сигарет рассказывать, я туфлю перед Мануйловым выложу и скажу: «Татьяна через изгородь перебиралась, уронила. Пора ее из списка вычеркнуть – Сергеева участок покидала».