Всем сестрам по мозгам - Дарья Донцова

Присутствующие в столовой в едином порыве отложили вилки и уставились на рассказчицу. Всеобщее внимание вдохновило Лизочку, и она зачастила еще быстрее:

– Натка жила у Славки. Захочет он ее в кровать уложить, кричит: «Клизма, иди сюда». Ната к нему в постель прыг, а кот следом. Он же тоже Клизма! Умный очень, кличку знал. Сядет Панкреатит на тумбочку и зырит.

– Гиппократ, – поправила Раиса Ильинична.

– Лучше не мешать ей, – посоветовал Леня. – Вещай дальше, солнышко!

Лиза набрала полную грудь воздуха.

– Маячит Панкреатит на тумбочке, сверлит парочку глазами. Славке это по барабану, мужчины-то толстокожие, а Натка смущалась. Говорила мне: «Неприятно, когда за тобой в самый интимный момент подсматривают, некомфортно как-то, неуютно». Один раз она Славку попросила: «Убери котяру». Парень плечами пожал, но унес Гиппократа. Только к делу приступили, Панкреатит на тумбочку скок и снова давай Натку сканировать. Моя подруга разозлилась и прогнала его сама. Так что вы думаете? Тот опять назад. Так они год сражались, и на майские праздники Натка сдалась. Лежат они со Славкой после секса в постели, курят, а Панкреатит Наташку взором жрет, застыл на тумбочке памятником. И тут Ната поняла: ей он теперь по барабану. Охота коту порнушку наблюдать, флаг ему в лапы. Откинула Натка одеяло и говорит: «Слышь, котяра, хоть обсмотрись весь на мою красоту, но тебе она никогда не достанется. Полюбуйся, какая я прелесть, конфетка сладкая, и уматывай. Завтра новое представление тебе со Славиком устроим!» А Панкреатит глаза выпучил, пасть разинул, икнул, и его стошнило прямиком на Славкин айпад, который на ночном столике лежал.

– Видно, слишком твоя Наташа в обнаженном виде неотразима, раз несчастный кот от ее вида сблевал, – хохотнул Реутов.

Лиза скорчила гримаску.

– Вот и Славка так же сказал Натке: «Даже кота при взгляде на тебя косорылит, лучше нам разбежаться». Короче, лопнула их любовь. Кто виноват? Панкреатит. Очень печальная, трагическая история. От таких депрессия по всему телу начинается. Я вас сильно огорчила?

– Все в порядке, милая, – с несвойственной ему нежностью отозвался Мануйлов.

– Выпей, Лиза, кофе, – неожиданно проявила заботу Жанна, – положи туда побольше сахара.

– Сладкое активизирует мозг, – добавил Леонид. – Правда, твой и без сахара искрит.

Я потянулась к хлебнице и услышала вопрос Раисы Ильиничны:

– А мне вот непонятно, почему котика стошнило? Он отравился?

Реутов встал и пошел к дверям со словами:

– Курну на террасе.

Жанна прикусила губу. Но потом не удержалась и выпалила:

– Натуральный карнавал в психушке! Раиса, забудь тупую историю.

– Трагическую, – поправила Лиза. – А где дядя Коля? Почему он кофе не пьет?

Мануйлов взял трубку.

– Карл, сходи в спальню Вишнякова, пригласи его к столу.

– Танечка, почему так тепло оделась? – пропела, глядя на меня, Нестерова. – Ты случайно не заболела?

– Мне показалось, что с утра похолодало, – ответила я.

– Толстые бабы любят прятать залежи жира, – схамила Жанна. – У них руки, как ноги, а ноги, как свиные окорока, поэтому они заматываются в тряпки.

– Танюшечка не свинья, – вступилась за меня Лиза, – у хрюшки нет волос на голове.

– Согласна, – кивнула Жанна, – ты, как обычно, права. Кушай, Лизочка, свою рыбу, похожую на белку, не отвлекайся.

В столовую вошел Карл и торжественно объявил:

– Николая в спальне нет!