Леди и одинокий стрелок - Валерия Вербинина

Наутро Амалия поднялась с ощущением, что ее тело рассыпается на части, и непонятно, каким образом они все еще держатся вместе. Ибо Амалия Тамарина была на самом деле невероятной неженкой. Стоило чуть-чуть подуть ветерку, как она сразу же начинала кутаться в шаль. Да не какую-нибудь, а от самой Каролины Ребу. Но то, что могла себе позволить хрупкая красавица Амалия, заведомо не смог бы осуществить хмурый Эмилио с загорелым лицом и револьвером, заткнутым за пояс.

– Черт возьми, есть-то как хочется! – такой была первая фраза, вырвавшаяся у нее.

– Мне тоже, – признался Билли. – Ничего, поедим в первой попавшейся деревушке. Только надо держать ухо востро, а то как бы не нарваться после вчерашнего на неприятности. А вообще лучше сначала убраться подальше. Вдруг местные жители вздумают устроить на нас облаву? Осторожность никогда не повредит.

Амалия с любопытством посмотрела на своего спутника. На щеках Билли проступили розовые пятна, но выглядел он сегодня лучше, чем вчера. Шпоры надраены и блестят, в глазах ни капли усталости. Интересно, он хоть немного спал в эту ночь?

– Надо было тебе меня разбудить, – сказала ему Амалия, поднимаясь в седло. – Я бы тоже покараулил, а ты пока поспал.

Билли коротко мотнул головой.

– Не, – сказал он. – Я и так спать не собирался.

Они затоптали костер и, сев на лошадей, поехали по направлению к возвышающимся вдали красноватым горам. Пегая лошадь Билли то и дело танцевала и сбивалась с шага.

– Н-но! Но, Птица!

Птица мотала головой и не слушалась повода.

– Что такое? – спросила Амалия, когда на одном из поворотов Билли остановился так резко, что чуть не вылетел из седла.

– Сам не пойму, – проворчал бандит. – Может, она дурман-травы наелась?

– А это что такое? – заинтересовалась Амалия.

– Ты что, не знаешь? – недоверчиво спросил Билли.

– Я же не из здешних мест.

Билли поскреб в затылке.

– Ну, дурман-трава – это такая дрянь, от которой лошадь начинает чудить. Видит, скажем, лужу и решает, что перед ней река. А бывает и наоборот: река без брода начинает казаться ей совсем не опасной.

– А-а, – протянула Амалия и без особых усилий поехала вперед на своем сером в яблоках. Пегас-Птица тотчас ринулся за ней, отчего Билли едва не вылетел из седла вторично.

– Нет, это не дурман, – пропыхтел Билли, косясь на бесстрастного Эмилио. – Слушай, ты что с моей лошадью сделал?

– В каком смысле? – удивилась Амалия.

– Да ведет она себя странно, вот что!

– Может, у нее просто ноги расковались? – предположила Амалия.

Они остановились. Билли сошел с лошади, но, когда он захотел осмотреть ее копыта, она захрипела и попятилась.

– Тихо, Пегас, – скомандовала Амалия, соскакивая на землю.

– Пегас? – Билли так и подскочил на месте.

– Ну да, я так называл твою лошадь, а что?

Пегас фыркнул и мотнул головой. Амалии он без всякого протеста дал осмотреть все четыре подковы.

– Нет, ноги в порядке, – резюмировал «Эмилио», сдвигая шляпу на затылок.

Билли стоял на месте и, тяжело сопя, косился на своего спутника.

– Черт знает что! – выпалил он с яростью. – Мало того, что ты платок отнял и шляпу, да по морде съездил, так еще и лошадь мою заговорил!

Он пнул ногой землю. Несколько камешков подскочило в воздух.

– Слушай, – рассердилась Амалия, – честное слово, я тут ни при чем!

– Ну да, ни при чем! – выкрикнул Билли. – А лошадь больше не хочет, чтобы я на ней ездил! Думаешь, я не вижу?

Амалия тяжело вздохнула и только руками развела. Что правда, то правда – она всегда обожала лошадей, и ей легко было найти с ними общий язык.

– Это вышло просто случайно, – сказала она. – Просто тебя долго не было, и твоя Птица успела от тебя отвыкнуть.

– Да что ты можешь знать об этом? – разошелся Билли. – Тоже мне, нашелся всезнайка желтоглазый! Мы с моей Птицей знаешь в каких переделках побывали? Какие тебе и не снились! Да, не снились! Ходит тут пижон в моем платке… – с обидой прибавил он. – И история Монти ему не такая, приплел к ней черт знает что… и лошадь мою отнять норовит…

В тоне Билли, во всех его речах было что-то такое до невозможности ребяческое, что Амалия, слушая его, едва могла удержаться от улыбки.

– Билли, – начала она, – я…

– Для тебя я не Билли, – ощетинился юный бандит, – а Уильям Генри Мэллоун, вот так! И нечего меня Билли называть.

– Ну хорошо, мистер Мэллоун, – с гримасой скуки промолвила Амалия. – Может быть, вы мне скажете наконец, чего вы от меня хотите?

Билли позеленел, на носу его выступили веснушки.

– Я хочу? Да ничего я не хочу, черт подери! Отдавай мне обратно серого, а сам бери себе Птицу, раз ты такой умный.

Амалии очень хотелось дать Билли подзатыльник, но она была умна и понимала, что горячий на расправу парень вполне способен пристрелить ее за такую вольность.

– Хорошо, – только и сказала она, сняла с серого сверток со своими вещами и повесила его на Пегаса.

Билли с мрачным лицом переложил свою сумку.

– Похоже, что нам лучше разъехаться, – очень спокойно проговорила Амалия, глядя Билли прямо в глаза. – У меня свое дело, у тебя – свое. Ты, в общем, хороший парень, но мне позарез надо узнать, кто убил моего приятеля, а у тебя счеты с Питом Гамильтоном. Похоже, что нам не по пути.

– Это точно, – угрюмо подтвердил Билли, взбираясь на серого в яблоках коня. – Похоже, что нам с самого начала было не по пути.