Итальянский сапог на босу ногу - Марина Белова

Как только такси скрылось из виду, мы, не теряя времени, бросились к лифту. На этаже никого не было. Посчитав отсутствие случайных свидетелей хорошим знаком, мы смело подошли к двери. Алина достала ключ и вставила в замок. Дверь легко открылась.

– Ну-с, с чего начнем? – спросила Алина, оглядываясь вокруг себя.

– Алина, мы знаем, что искать. Папку! Не думаю, что она большая, но и не маленькая. Короче, не иголка в стогу сена. Давайте разделимся. Я беру шкаф. Степа посмотрит в ящиках. А ты загнешь в чемодан.

– Идет, – согласилась она.

Номер Антошкины оставили в идеальном порядке. Ни одной вещи брошенной впопыхах – все убрано в шкаф. На полочке перед зеркалом – лишь щетка для волос и баночка крема для лица. Я сдвинула дверь шкафа. На полках аккуратные стопки с бельем, платья, костюм, халат и тот на плечиках.

– А если она все же успела продать рисунки? – спросила Степа, прежде чем открыть первый ящик туалетного столика.

– Тогда ищем деньги, – ответила Алина.

– Если она успела продать и положила деньги на банковский счет, делать нам тут нечего, – сказала я.

– Послушайте, мы будем искать или рассуждать? – возмутилась Алина. – Времени, конечно, предостаточно. Пока они доедут до больницы, пока вернутся, думаю, часа полтора у нас есть, но нам еще надо все положить на место. Кстати, не забыть бы заглянуть под матрас. Пожалуй, с него и начнем.

Ни под подушкой, ни под матрасом папки не оказалось. Чемодан так же ни чем нас не порадовал: ни в одном отделении Алина не нашла рисунков.

Я очень внимательно осмотрела шкаф. Заглянула на все полки, прощупала каждую стопку, перебрала каждую вещь, которая весела на плечиках – ни рисунков, ни денег, ни чековой книжки, ни пластиковой карточки. Впрочем, если бы пластиковая карточка была, она, скорей всего лежала бы в кошельке у Антошкиной.

– Степа, что у тебя? – спросила Алина. – Внимательней смотри.

– Я даже не знаю, – Степа, не отрывая глаз, смотрела в ящик туалетного столика. – Фотоаппарат. Очень похожий на тот, что я видела у Ивановой.

– Вот вам и первое доказательство вины Антошкиной! – обрадовалась Алина.

– Алина, а если это не тот фотоаппарат?

– Тебе же Степа сказала – похож.

– Мало ли похожих? – пожала я плечами.

Тем не менее, Алина сунула фотоаппарат в свою сумку.

– Привезем Ликин труп домой, попросим Воронкова снять с трупа отпечатки пальцев, а потом проверим фотоаппарат, есть ли на нем такие же отпечатки. Вот вам и будет доказательство номер один.

– Мы пришли сюда за папкой, – напомнила я.

– А папки нет, – протянула Степа, как будто она была в том виновата.

– А за спинкой кровати смотрела?

– Нет там.

– В ванной?

Мы переместились в ванную, заглянули под крышку смывного бачка, залезли под саму ванную, простучали каждую плитку, понимая, что за столь короткий срок Антошкина вряд ли бы успела сделать тайник.

– Черт, – помянула черта Алина. – Антошкина оказалась хитрее нас.

– А может… – Степа не успела закончить мысль, потому что услышала звук открывающейся двери и голоса.

– Валечка, а что это? – спрашивал Юрий.

Шкаф я осматривала аккуратно, а вот Алина, торопясь найти компромат, убрать чемодан не удосужилась. Он лежал на кровати в раскрытом виде. Все, что ранее находилось в нем, валялось рядом.

– У нас кто-то был.

Голоса доносились рядом. Если бы они прошли в номер, у нас был бы шанс удрать, но они стояли у входной двери, и путь к отступлению для нас был отрезан. Мы оказались в ловушке.

– Нам не позавидуешь, – зашептала Степа. – Надо найти какое-то объяснение, почему мы здесь.

– Не успели, – заскрежетала зубами Алина. – Говорила же вам: торопиться надо. Что-то рано они нарисовались. Полчаса не прошло. Эх, была бы у нас на руках папка, я бы знала, как с ними разговаривать. Не я бы оправдывалась, а они!

– Там кто-то есть, – опять заговорил Юрий, должно быть, показывая на дверь в ванную, за которой мы сидели. – И свет там горит, а ведь когда номер закрываешь на ключ, электричество само отключается.

«Это конец, – успела подумать я, чувствуя, как мое лицо от стыда начинает полыхать. – Как я Антошкиным на глаза покажусь? Они ведь подумают, что мы воровки».