Третий должен уйти - Владимир Колычев

— Его искали, не нашли.

— Нефедова тоже искали. И нашли. Потому что хорошо искали. И Курдова можно хорошо поискать.

— Ну, если очень захотеть, то можно.

— И Лукьянова нужно в розыск объявить.

Я вкратце рассказал о своем разговоре с Нефедовой, о том, как к ее Мише приходили какие-то люди. Возможно, среди людей, которые убивали Чайкова, находился Лукьянов.

— Был он там или нет, в любом случае он знал Мишу, который вовсе и не Миша.

— Может, и не знал.

— Знал. А как Миша узнал про тридцать шестую квартиру? Лукьянов и подсказал.

— Логично… Только вряд ли у нас что-то выйдет. Может, против Нефедова такие силы задействованы, что нам лучше в это дело не соваться.

— Глаза боятся — руки делают.

— А чего глаза боятся? А того, что руки обрубить могут, и боятся.

— Хотелось бы знать, чем нам руки обрубить можно. Может, Курдов подскажет. Или Лукьянов. И призрачного Мишу надо искать. Я с Нефедовой поговорю, может, она поможет нам в этом.

— Хорошо, займись Нефедовой. А я возьму на себя Курдова и Лукьянова. Только я ничего не обещаю!

Не очень-то хотел Мигарев браться за это дело, но домой не уехал. Он вызвал к себе телохранителей Нефедова, чтобы выяснить у них возможное местонахождение Курдова. А я занялся Серафимой.

Она спустилась ко мне в холл без всякой охоты, ее взгляд выражал если не презрение, то как минимум обиду.

И наш разговор начался с упрека.

— Зачем вы вызвали полицию? — спросила она.

— Я не вызывал. И никуда не звонил.

— Тогда почему? — Она кивнула в сторону караулки, где сейчас должен был находиться Мигарев.

Можно было сказать, что Нефедова сдал кто-то из его охраны, но я решил не пугать Нефедову. Да и усложнять ситуацию не хотелось. В общем, свел свой ответ к главной цели нашего разговора.

— Я не исключаю, что Миша наблюдает за вашим домом. Он увидел вашего мужа, позвонил в полицию.

— Миша?

— Если он Миша.

— Может, и не Миша… Я не могу составить его фоторобот, — вздохнула она.

— А вы пытались? — удивился я.

— Да, на компьютере есть специальная программа. У меня ничего не выходит… Я бы могла его опознать, но составить фоторобот не могу. Помню его в общих чертах, а какие у него лоб, надбровье, нос, рот…

Я кивнул, не скрывая своего разочарования. Есть люди, которые не могут удерживать в памяти человеческие лица, вернее, комбинацию из их фрагментов. Опознать могут, а составить субъективный портрет — нет. А еще есть люди с ускользающими чертами лица, такие сами по себе с трудом поддаются описанию…

— Ну, может, нам попробовать вместе?

И еще в составлении фоторобота нужна помощь специалиста, а я таковым в какой-то степени являлся. Не зря же оканчивал Высшую школу милиции, пардон, Академию Министерства внутренних дел.

Но, увы, и моя помощь Серафиме не помогла. Она терялась, нервничала, у нее ничего не получалось. Ни в одном из составленных портретов она не признала своего Мишу.

Но я не отступался от нее, поэтому начал все заново.

— Где и когда вы с ним познакомились?

— Да уже три месяца как… Я была у родителей, возвращалась в Архиповку, у меня спустило колесо. Я остановилась, он подъехал, предложил помощь, заменил колесо. Так мы и познакомились.

— Я так понимаю, вы были одна, без охраны?

— Не нужна мне охрана. Вадим предлагал, Олег даже настаивал, но я отказалась. Я не так уж часто куда-то выезжаю… Да, я была без охраны.

— Я так понимаю, Миша вас очаровал?

— Ну, в какой-то степени… Он предложил мне встречу, я отказалась. Предложил снова, я опять отказалась. Он предлагал, добивался, в конце концов я не выдержала. — Серафима опустила голову и приложила ко лбу ладонь.

— Когда он предложил вам снова, в тот же день?

— Нет. Он позвонил мне.

— Вы дали ему номер своего телефона?

— Нет, я ничего ему не давала.

— Может, вы давали ему сам телефон?

— Да, ему нужно было кому-то позвонить, я дала ему свой айфон…

— Понятно.

Скорее всего, Миша на свой телефон и позвонил, чтобы установить на него номер Серафимы. Впрочем, он мог получить этот номер и от Курдова…

— Значит, он звонил вам?

— Да, звонил… Сначала я хотела сказать мужу, но потом передумала.

— Почему?

— Вадим — очень хороший человек, но сгоряча может и покалечить. А Миша, он такой милый… Я не могу поверить, что он стал источником наших бед.

— Может, источником, а может, и виночерпием… Значит, сначала он вам всего лишь звонил?

— Да, сначала он просто мне звонил. И мне было так приятно с ним общаться…

— В конце концов у вас возникла потребность встретиться с ним лично?

— Да, мне захотелось встретиться с ним.

— И где вы встретились?

— В тридцать шестой квартире, в доме на улице Полевого.

— И долго вы там с ним встречались?

— Два раза, всего два раза… Но этого хватило, чтобы Вадим все узнал. — На глазах у Серафимы выступили слезы. — Я так перед ним виновата!

— А где-нибудь на людях вы с ним встречались?

Мне нужен был человек, который мог бы помочь мне с фотороботом, и, возможно, я найду его среди, скажем так, случайных прохожих.

— На людях — нет.

— А Колю Лукьянова вы знаете?

— Нет, не знаю…

— Значит, у вас был роман с Мишей, и он рассказал вам, что ваш муж встречается с Лизой?

— Нет, что вы. Он мне ничего такого не рассказывал.

— Тогда кто вам об этом рассказал?

— Мама. Об этом мне рассказала моя мама, — вздохнула Серафима.

— А она откуда узнала?

— Я не знаю, она не говорила…

— Она могла и придумать.

— Нет, она точно знала… Ей сказали.

— Кто?

— Не знаю, — отвела взгляд в сторону Сима.

— Знаете, я сначала принял вас за блестящую актрису. А теперь точно знаю, что вы говорили мне правду, и только правду. И еще, Серафима Платоновна, я знаю, что вы не умеете врать… Кто сказал вашей маме про измены?

— Я не могу этого сказать. — Она опустила голову.

— Почему?

— Не могу, и все. Есть вещи, о которых невозможно говорить.

— Не забывайте, от этих вещей зависит, выйдет ваш муж на свободу или сгинет в тюрьме. За убийство много дают…