Последняя песнь трубадура - Наталия Володина

Игорь сначала сказал это, а потом подумал, что, по большому счету, так оно и есть. Они проглотили приготовленный им завтрак. Он все ждал, что она, как обычно, пошлет его за пивом, но она, кажется, забыла об этом. Наташка так торопилась рассказать ему все. Она не прервала рассказа, когда Игорь разделся и лег рядом. В этот день она не просто отдавалась ему наскоро, как раньше в салоне. Она прижималась к нему, как к своему мужчине, как будто просила о защите, заботе.

– Ты чего такая? – погладил он ее по лицу.

– Игорек, мне страшно одной. Не оставляй меня больше. Я не умею без тебя. – Наташка вдруг всхлипнула и залилась обильными, детскими слезами.

– Да ты что! Что ж ты так ревешь? А я думал, храбрее и круче тебя нет никого. Я вообще-то за тобой приехал. Будем жить в моей квартире.

– Ты что? Правда?

– Не доставай меня своими глупыми переспросами.

– Ладно. Не буду. Слушай, ты не думай. Я на работу опять пойду. Пол мыть в салоне.

– Не работаю я больше в этом салоне. Я устроился в одну адвокатскую контору. Боюсь только, что тебя в адвокаты не возьмут.

– Точно? – лукаво спросила Наташка и набросилась на Игоря с бешеными поцелуями.

* * *

Дина и Марианна внимательно смотрели друг на друга.

– Можно я войду? – спросила Дина. – На пороге все-таки не очень удобно разговаривать.

– Входите. Вы представились по телефону. Но я не очень поняла, почему вас интересует мой ребенок.

– Я объясню. Можно присесть на этот диван?

– До того как вы начнете свои объяснения, я скажу о том, что лучше пропустить. Не рассказывайте мне о том, в каких отношениях вы были с моим покойным мужем. Я сразу все поняла.

– Это уже, видимо, не так важно сейчас. Я рада, что мы избежим подобных объяснений. Давайте сразу о деле. Вас устраивает гувернантка?

– А ваше, извините, какое дело?

– Ее нанял мой поверенный в делах, Филипп Нуаре. Он был у вас.

– Ничего себе. Вот на какую даму Андрюша меня променял.

– Он вас ни на кого не менял. Факта сделки не было. Он развелся с вами, а мы просто любили друг друга. И пожалуйста, сдерживайте себя по этому поводу. Я понимаю, что он достаточно неприятный. Мне тоже тяжело с вами говорить, но нам нужно решить кое-что.

– Что же нам нужно решить?

– Вы не ответили, вас устраивает гувернантка?

– Нормальная?

– Я могу войти в комнату ребенка?

– Зачем?

– Марианна, мне не хотелось бы вам напоминать, но и вы, и ребенок находитесь сейчас на моем содержании. Поэтому давайте обойдемся без ваших попыток меня уколоть.

– Пошли.

В маленькой детской на ковре играл с кубиками прелестный крепкий малыш с глазами Андрея. Он уставился на незнакомую тетю и вдруг ласково улыбнулся. У него появились ямочки на щеках.

– Пливет, – сказало это чудо-юдо.

Дина сжала кулачки так, что ногти больно впились в ладони. Руки сами тянулись поднять малыша, прижать к себе. «Спокойно, – велела себе Дина. – Стоять».

– Привет, дорогой. Ты как поживаешь?

– Здолово, – почти басом сказал парень.

– Вот и хорошо. У меня там в сумке кое-что есть. Сейчас принесу. – Дина повернулась к приятной женщине, которая наблюдала за ними. – Вас зовут Нина Васильевна, я знаю. А я Дина. Думаю, мы будем встречаться. Я оставлю вам разные телефоны, по которым нужно звонить, когда возникнут проблемы или просто вопросы.

Гувернантка взяла книжечку с телефонами, малыш получил свои игрушки и отправился их изучать. Дина вновь осталась наедине с Марианной.

– Марианна, сейчас я скажу то, из-за чего приехала. Вам сегодня нужно побыть дома. Это не нарушит ваши планы?

– Смотря в чем дело.

– К вам приедет врач.

– Я не вызывала. Я здорова.

– Это не так. Этот врач лечит алкоголизм – в клинике или амбулаторно, все зависит от степени запущенности.

– Да вы что! Да как вы можете мне диагнозы ставить! Я врач по образованию, между прочим, и знаю, что здорова. Могу – выпить, могу – нет.

– А говорите – врач. Человек, испытывающий непреодолимое желание выпить рядом с маленьким ребенком, не называется здоровым. Даже если часто трезвеет.

– Я не буду лечиться. Без моего согласия это невозможно. По закону.

– По закону мать, страдающая алкоголизмом, может быть лишена родительских прав. Я не пугаю. Я прошу вас попробовать. Использовать этот шанс. Не получится здесь, вас устроят в хорошую клинику за рубежом. Марианна, оставьте свой враждебный тон. Вы в беде. Ребенок ваш в беде. Я просто не могу вас так оставить: Андрей меня не простит. Я потеряла многих близких. Я потеряла ребенка. Поверьте: никто не уходит от нас окончательно.

Марианна плакала.

– Я буду ждать вашего врача. Простите меня за грубость. Не думала, что мы кому-то на этом свете нужны. Тем более вам.

* * *

Машина Сергея остановилась у Киевского вокзала.

– Успели, – сказал Сергей Дине.

Они пришли на перрон, когда поезд уже прибывал.

– Сережа, давай стоять прямо здесь, у первого вагона. Я, конечно, хорошо его помню, но он мог измениться. Все-таки из тюрьмы.

– Да я сам боюсь пропустить. В общем, не сводим глаз. Тем более народу здесь критическая масса.

Дину трясло от волнения. О том, что Александра Блинова спешно выпустили и он уже едет в Москву, Сергей узнал буквально несколько часов назад. Они на всякий случай даже родным его сообщать не стали. А вдруг это ошибка или что-то не получится. У его матери больное сердце. Отец умер год назад от горя.

Поезд медленно приближался, встречающие засуетились, Дина даже на цыпочки встала, чтоб лучше видеть.

– Вот он! – вдруг звонко закричала она. – Сережа, смотри, это же он!

Среди оживленных или озабоченных людей с чемоданами и сумками медленно шел молодой мужчина в спортивном костюме с маленьким рюкзаком за спиной.

– Саша! Блинов! – позвала его Дина.

Он подошел к ним и растерянно улыбнулся.

– Ну и встреча. А меня вчера утром как обухом по голове: собирайся, на выход. Выпустили, значит.

– Ты вообще рад или еще не въехал? – уточнил Сергей.

– Знаете, ребята, я эти три года думал, что меня просто нет. Кончился Сашка Блинов. Даже своим писать перестал.

– Пошли в здание, кофе попьем, – предложила Дина. – Там и договорим.

Когда Александр выпил вторую чашку кофе и немного пришел в себя, Сергей спросил:

– Как было-то? Очень тяжко?