Две линии судьбы. Когда остановится сердце - Анна Данилова

— Гад, — спокойно резюмировала Женя. — Но все равно мне многое удалось! Соня сразу, сразу приняла меня и поверила в то, что я — Валентина, ее больная тетка. Она жалела меня, покупала мне лекарства, делала массаж, но массировала все, что угодно, только не «воспаленные суставы». Она знала, что любое прикосновение к ним доставит мне невыносимую боль! Я очень даже хорошо справлялась со своей ролью! Просто прекрасно! К тому же я появилась у нее в самый подходящий момент ее жизни, когда она была сломлена. Унижена — от нее ушел любимый человек. Не знаю, поверите вы мне или нет, но мы планировали с ней… убийство Веры Клец! И это забавляло меня. Мне казалось, что мы с ней и в самом деле настоящие близкие люди, сестры… Иногда мне казалось, что я не смогу убить ее, что это просто невозможно, ведь я к ней так привязалась… Но имело место одно обстоятельство нашего совместного проживания, которое придавало мне сил и настраивало меня против Сони. Это ее высокомерие! При всей ее доброте! Я понимала, что нужна ей только до тех пор, пока она не совершит задуманное. А потом она бы меня, скорее всего, убила. Как свидетельницу ее безумств. Я была уверена, что после убийства Веры она бы пришла в себя и ужаснулась тому, что совершила.

— Значит, это была Сонина сулема? — спросила Лиза.

— Да, она тоже досталась ей в наследство от бабки. Вот так мы долгими вечерами и планировали убийство Веры. Разыгрывали страшные сцены ее смерти. Но Соня очень боялась, что ее вычислят, поэтому все тянула, тянула… Хотя попытки все же были. Она подмешала сулему в холодный кофе, проникнув в кабинет Веры. А потом, совершив это, сходила с ума от страха! А когда узнала, что Вера жива, вздохнула с великим облегчением. Были еще попытки, наивные, детские — банка с водой, сброшенная на голову Вере, неудавшийся наезд… Нет, я считаю, что ревность, месть сопернице — все это ничтожные мотивы по сравнению с моими.

И только представьте себе мои чувства, когда однажды Соня позвала меня в ванную комнату и показала тайник! И я увидела эти невероятные по красоте и стоимости табакерки, броши… С ее стороны это был жест полного доверия. И тогда я поняла, между прочим, что теперь-то я точно обречена. Если еще одна попытка убить Веру окажется удачной и Вера умрет, то и мне тоже не жить. Надо было действовать! Тем более что все как бы само собою складывалось в мою пользу. То есть мой план мог сработать в любую минуту. Я подлила сулему в вино, Соне — лошадиную дозу, но и мне самой тоже пришлось принять яд… Правда, сделала я это, лишь убедившись в том, что Сонина соседка Люба нас уже увидела — ослабленных. Потому что лежать несколько дней с сулемой в желудке — сами понимаете… Ну а дальше все и вовсе пошло как по маслу. Главная моя задача заключалась в следующем: убедить всех в том, что я не собираюсь принимать наследство! Пусть меня посчитают идиоткой, зато я останусь вне подозрений. И, по-моему, я вела себя вполне правильно.

Глафира подумала, что она впервые чувствует себя настолько отвратительно. Вероятно, и Лиза переживала далеко не самые хорошие минуты. Получалось, что, пока они вяло допрашивали свидетелей и барахтались в каких-то нестыковках, убийца был постоянно рядом и хохотал им в лицо! А вот Гурьев, не сказав никому ни слова, сразу же отправился в Сургут и выяснил, что настоящая Валентина Козельская исчезла! Вместе с нотариусом. Видимо, весь шум поднялся именно в нотариальной конторе, откуда нотариус Тамара Владимировна Ванеева отправилась на встречу с гражданкой Козельской в санаторий «Кедровый лог» — и не вернулась. Может, нашлись свидетели, подтвердившие, что они видели, как молодая женщина вела под руку новенькую пациентку по территории санатория к машине, похожей по описанию на машину Ванеевой, и что они сели в эту машину и выехали по направлению к лесу… Может, и трупы уже нашли? И никогда никто не вычислил бы убийцу всех этих трех женщин, если бы Гурьев не отправился в Сургут!

— Скажи, Дима, как ты вообще ее нашел?!

— Встретил в лифте того подъезда, где проживала Соня Козельская и где последнее время жила ее «тетка Валентина». Мы с ней вроде бы случайно познакомились, и я, услышав трогательную историю провинциальной девушки, родной сестры покойной, предложил ей свои услуги юриста.

— Ты караулил ее все это время у Сониного дома? — спросила Лиза с легкой досадой в голосе.

— Конечно! Должна же она была появиться в своей новой, принадлежавшей теперь уже ей по закону, квартире в новом качестве — будущей хозяйки. Соседям она наплела бы, что дверь ей открыла тетка Валентина, которая как раз в это время «собирала вещички», чтобы освободить квартиру. Откуда бы Вале знать, как отнесется к ее присутствию в квартире новоявленная племянница — Женечка? К тому же если рассуждать логически, то должна же была Женя Козельская убедиться в том, что ее родственница не прихватила с собою Сонино добро! Да и вообще, не в гостиницу же ей было идти! К тому же после того, как придурковатая «Валентина» показала нам тайник, ей надо было перепрятать драгоценности, а их исчезновение свалить все на ту же тетку. Так, Женечка?

— А вы еще не передумали купить у меня этот прибор для пряностей? — усмехнулась «Валентина».

— Знаешь, ты просто отлично сыграла свою роль! С самой первой минуты, как встретила меня в лифте, ты играла блестяще. Так достоверно изобразить, что ты видишь меня в первый раз! Ты вела себя потрясающе естественно. Да у тебя просто дар перевоплощения! — воскликнул Дмитрий. — Но не проще ли было бы не заговаривать со мной, «не заметить» меня?

— Не проще. Да и вернуть мой собственный тембр голоса тоже было не просто. Но, с другой стороны, мы все, по материнской линии, похожи… И это облегчало мою задачу. А обратилась я к вам по той лишь причине, что вы показались мне лицом заинтересованным, в вас я увидела своего первого покупателя. Я продала бы вам эту «перечницу» и на эти деньги начала бы новую жизнь. Когда я еще продала бы другие ценности — неизвестно. Да и опасно все это. Мне нужен был такой человек, как вы, Гурьев, чтобы с вашими связями найти и других солидных покупателей — за границей. Вот и весь расчет! К тому же я была уверена в том, что вы меня не узнаете. Как не узнали меня эти женщины — ваша жена Лиза и Глафира. И что теперь будет? — Глаза ее погасли, а уголки губ словно опустились. Видно было, что Женя тяжело переживает свое поражение. — Что? Вы меня сдадите? Или мы все-таки договоримся?

Ее явно только что осенила эта новая идея, и мгновенно лицо Жени изменилось, глаза ее засверкали.

— Ну же, соглашайтесь! Я дам каждому из вас по табакерке — и разойдемся! Все равно же теперь все пошло прахом, и все мое имущество перейдет в руки государства… Это то, чего я боялась больше всего.

— Я рад, что ты не успела перепрятать коллекцию, — сказал Гурьев изменившимся голосом. — Тем более что наследница-то есть…

— Что?! Как это?!

Гурьев подошел к окну и пригласил всех присутствующих последовать его примеру. Там, за окном, был разбит небольшой сквер, и на скамейке сидела женщина. Неопределенного возраста. Стриженые каштановые волосы, темные очки, серый костюм и туфли-лодочки.

Женя резко отшатнулась от окна и закрыла лицо руками.