Две линии судьбы. Когда остановится сердце - Анна Данилова

— Замолчите сейчас же! — не выдержала Лиза. — Вы хотите сказать, что держите мою Глашу в таких же условиях и издеваетесь над ней?!

— Я ухаживаю за ней, как за принцессой. Вы же сами видите результат.

— А как же ее нервы?! Ее психическое состояние?! А что, если ей станет плохо с сердцем! Вы что, сумасшедшая?! Разве так можно? И почему именно Глаша? Откуда вы ее вообще знаете?

— Скажу только, что мне рассказывала о вас как раз эта моя знакомая, которой вы в свое время сильно помогли. Ну, просто спасли ей жизнь. Если бы не вы, она сидела бы сейчас в тюрьме за преступление, которое совершил другой человек. И вот она-то как раз и рассказала мне о Глафире. О том, что эта молодая женщина страдает от излишнего веса. Что она недавно вышла замуж, но ей будет очень трудно вынашивать ребенка, у нее вообще со здоровьем совсем дела плохи, да только она очень увлечена своим делом и вряд ли найдет для самой себя время.

— И вы наметили себе жертву? Решили ей помочь без ее же ведома? И это вы подкинули ей в почтовый ящик газеты с объявлениями?

— Да, я, собственноручно. И снотворное в ее кофе подмешала, чтобы привезти к себе на дачу. Подождите, Лиза, не кипятитесь. Хочу сказать, что Глафира у меня — не первая. До нее было еще три женщины, которых я спасла. Знаете, это как розыгрыш длиною в несколько месяцев. Под конец, когда моя клиентка приходит в себя и я вижу, что она начинает понимать, насколько ей стало легче жить и что она довольна своим весом и внешностью, я отпускаю ее на свободу, дарю букет цветов и говорю, что это была терапия. И что теперь она вольна обратиться в прокуратуру и все такое…

— И что? Неужели никто из них туда не обратился? И вас еще не наказали?

— Как видите, я пока еще на свободе. Но главное, что с их близкими я тоже периодически вела подобные разговоры. И убеждала их не прерывать курс лечения для тех женщин.

— И никто из них не призвал вас к ответу?

— Никто, что может показаться вам удивительным. Потому что результат был налицо и все эти женщины выглядели просто прекрасно. К тому же они явно помолодели.

— У вас есть медицинское образование?

— Да, я в прошлом врач-терапевт, но недавно окончила курсы диетологии. Так что теперь у меня есть диплом врача-диетолога.

Ухоженная, неопределенного возраста, спокойная и одновременно напряженная, очень странная и вместе с тем обладающая способностью вызывать по отношению к себе самые добрые чувства. Пришла сюда, значит, действительно не боялась. Лиза уже и не знала, как ей реагировать на услышанное.

Умом она понимала: все, что сотворила с Глашей эта женщина, — самое настоящее преступление. Она насильно держит Глафиру в своем загородном доме, пугает байками о трансплантации органов, параллельно внушая ей мысль о том, что никто-то ее не ищет и не собирается, предположим, хотя бы заплатить за нее выкуп, чем подрывает ее психическое здоровье. Но, с другой стороны, уж слишком разительная наблюдается перемена в Глафире, и кто знает, может, когда-нибудь она и скажет им всем «спасибо»?

— Послушайте, а ведь это вы звонили мне и пытались успокоить насчет нее, так?

— Так.

— Как вы узнали мой телефон?

— Хитростью. Позволила своему мобильнику оказаться в руках у Глафиры, и она сразу же набрала ваш номер, не зная, что телефон я заблокировала. Однако набранный ряд цифр сохранился.

— Ясно. Морочите ей голову, издеваетесь над моей бедной подружкой!

— Если хотите, я верну вам ее завтра же утром. Но тогда курс лечения прервется, и, скорее всего, Глафира очень скоро вновь наберет эти ненужные ей килограммы. И тогда получится, что и цели своей она не добьется, и на организм ляжет сильнейшая нагрузка, поскольку пока что она только и мечтает о большом куске жареного мяса и о ваших тортах и булочках. Может, потерпим еще немного, пока она не поймет, что для нормального функционирования ее организма необходимо не такое уж большое количество пищи? Пока она не созреет для того, чтобы принимать пищу культурно, понимаете? А не как, извините, свинья?

Лиза вдруг почувствовала, что краснеет. За Глашу. С одной стороны, она злилась на эту женщину за столь грубые слова в адрес подруги. С другой — понимала и соглашалась с каждым словом этой странной дамы.

— Послушайте, не знаю, как вас там…

— Зовите меня просто Ольгой, для удобства.

Вот уж точно! Как же ей подходит это имя! Ольга. Твердый и звонкий колокольный звон. Оль-га, Оль-га…

— Ольга, я думаю, что нам надо найти некий компромисс.

— Да я и так знаю, что вы сейчас скажете. Что вы должны встретиться с Глафирой и все ей объяснить… Уверена: как только она увидит вас, так сразу же запросится домой. Потом вы расскажете ей еще парочку историй, связанных с вашей профессиональной деятельностью, зацепите, что называется, ее, и она сорвется… И все будет напрасно! Пожалейте ее!

— Хорошо. Тогда пусть она хотя бы получит от меня письмо, где я в двух словах объясню, что с ней происходит. К тому же я просто обязана рассказать о вашем визите ее мужу, Адаму!

— Хорошо. Тогда напишите ей прямо сейчас, а я передам. Вот только не воспримет ли она ваш поступок как предательство? Простит ли она вас, как простила я в свое время свою подругу?

— Этого я не могу вам сказать. Но и вы поймите меня! Идея с трансплантацией органов — ужасна! Быть может, вам стоит придумать какую-нибудь менее страшную историю?

— У меня есть и несколько других в запасе. И на сегодняшний день, я думаю, еще не поздно все изменить и рассказать ей, к примеру…

Лиза сидела, слушала — и не верила своим ушам.

Когда ей через какое-то время позвонил Дмитрий и сонным голосом спросил, где она и чем занимается, Лиза спокойно ответила ему, что она борется со своей бессонницей, сидит в офисе и разрабатывает одну идею.

— Дима, продолжай спать, а я, если меня все-таки сморит сон, прилягу здесь, на диванчике.

Ольга достала сигарету, закурила. Лиза, изнемогая от желания попросить у нее сигаретку, тяжело вздохнула и достала из кармана коробочку монпансье.