История одной истерии - Ирина Потанина

Вспоминая, что сценарист говорил о Ларе с Аллой в настоящем времени, я была уверена, что девушки живы. Значит, вся эта история еще может завершиться хеппи-эндом. Значит, успех операции зависит теперь от того, сумею ли я убедить Георгия в необходимости «штурмовать» Кира и хомутовский район.

Нужно собрать побольше доказательств. Версия уж слишком необычна, Жорик не поверит.

«Необычна и недоказуема, — представляла я реакцию Георгия. — А за что мне наседать на Кира? Собственно, где состав преступления? Главу дописал? Тоже мне злоумышленник! Ладно бы убил словами, а то ведь и того смешнее — похитил силой слова. И ради чего? Ради того чтоб какая-то Ксения получила роль, которую в принципе сама не хотела. Да, да. Раз сбежала — значит, не хотела. Как-то уж очень все это шатко».

В общем, к разговору с Георгием надлежало подготовиться основательно. Именно об этом я и сообщила Хомутову. Дело в том, что после прочтения «Рассказов для Животных» личность Хомутова существенно возвысилась в моих глазах. Посему теперь я немного смущалась при общении. Конечно же, пытаясь скрыть это, я перебарщивала с бравадой.

— Предупреждаю сразу, я к вам с официальным визитом! Как детектив к литератору, — очень серьезно заявила я в образовавшуюся в дверном проеме квартиры-музея щель.

Хомутов снял цепочку. Хомутов поднял тяжелые брови. Хомутов посмотрел на меня как на очень интересную вещь. Его немного рыбьи выпуклые коричневые глаза сузились и расширились снова, как диафрагма фотоаппарата во время съемки кадра. Все эти гримасы в совокупности с хомутовской невозмутимостью заставили меня растеряться. Нелегко все же общаться с великими людьми. Нацепив глупую улыбку, я начала разъяснять и оправдываться:

— Понимаете, мне необходимо доказать своему самому главному боссу, что я — сыщик что надо.

— Я должен написать сценарий? — понимающе закивал литератор.

— Какой сценарий? — не поняла я, вспомнив, что кое-кто уже написал сценарий, так после этого люди пропадать стали. Не надо нам такого больше.

— Ну, — замялся литератор, — сценарий ваших подвигов. Чтобы начальник знал, какая вы героическая личность.

— А вы и таким тоже занимаетесь?

На этот раз моя реакция была совершенно искренней. Теперь у нас с Хомутовым были одинаково выпуклые глаза.

— И не только, — с достоинством ответил литератор. — Могу еще любовное письмо под заказ написать. Могу сценарий помолвки или свадьбы. Раньше школьные сочинения писал и редакторскую колонку для газеты от редакторского имени, но теперь решил за гонорар тянуться к прекрасному, а это уже гнусно. Хотя должен же я чем-то за квартиру платить. Так, собственно, чем могу быть полезен?

— Ситуация следующая. — Я попробовала успокоиться и говорить внятно. — Существует преступление. Я его раскрыла. Теперь нужны ваши показания, чтобы главный начальник был уверен в достоверности моего изложения. Я вам это говорю, чтобы вы не начали нервничать, что-то искажать или замалчивать. По сути, мне все уже известно. Попытки обмануть следствие только пагубно скажутся на вашей репутации. Еще раз замечу, что ваши показания никого не подставят и ничего не изменят. Они нужны просто для галочки.

— Вашего начальника зовут Галина? — сдержав улыбку, поинтересовался Хомутов. — Ладно. Все ясно. Точнее, ясно, что ничего не ясно. Снимайте плащ, давайте сумку. Вот тапочки. Проходите. Будем пить чай и разбираться.

Я замялась. Ну почему я вечно попадаю в совершенно нелепые ситуации?

— Э-э-э… Понимаете… Буду с вами откровенна. Пройти не могу ввиду проблематичности снятия сапог.

Хомутов, не понимая, подозрительно посмотрел на мои ноги. Потом о чем-то догадался и хитро улыбнулся.

— Носки дырявые, да? Ладно, проходите не разуваясь. Я через неделю все равно собираюсь пол мыть.

Еще минуту я раздумывала, стоит ли возмущенно доказывать целостность своих носков или мое «Как вы могли такое подумать?!» будет звучать совсем глупо. Потом взяла блокнот и решила придерживаться в разговоре более официального тона.

— Если мои показания настолько несущественны, отчего бы вам не написать их самой? — моментально ниспровергнув всю мою предыдущую речь, заговорил Хомутов. — И вообще, какое преступление?

— Как? Вы не слышали об исчезновении актрис из театра «Сюр»? А вы вообще в курсе, что этот театр ставит спектакль по мотивам вашей книги?

— В курсе. — Хомутов галантно подставил локоть и, вытирая мною обои узкого коридора, провел по коридору к кухонному столу. — Театр ставит спектакль. Актрисы из него бегут. Ничего удивительного. Значит, такой спектакль… От меня вот даже жена ушла из-за этой книжки. Ушла из дому и не вернулась.

— Пропала без вести? — перешла на шепот я, соболезнуя.

— Если бы! — вздохнул Хомутов, пододвигая ко мне заварочный чайник. — С вестями. Регулярно звонит, требует алименты. Говорит, я должен бросить писать и начать трудиться и зарабатывать. Я бросаю, начинаю трудиться… но не зарабатываю. Видать, карма.

Чай оказался на редкость вкусным. Я прониклась к Хомутову еще большим уважением. Редко можно встретить человека, умеющего талантливо колдовать над заваркой.

— В общем, слышал я про исчезновение этой красавицы. Пропала кареглазая блондинка в самом расцвете сил. — Хомутов потягивал чай, потребляя удовольствие маленькими резкими глоточками. — Причем не от негодника Кирюши слышал, а от дальних знакомых. Кирюша мне про все это и слова не сказал.

— То есть?

— Не появлялся он у меня уже давно. Я, когда еще Кирюхин сценарий вычитывал, сразу сказал: «Неплохо. Главную роль должна играть высокородная барышня. Эдакая длинноногая кокетка. Правда, проблем с такой не оберешься». Кир сказал, что такая в труппе имеется. И что ее, скорее всего, на роль и назначат. Хотя еще есть какая-то девица — любимица режиссерши. Та совсем не леди, но ее тоже могут назначить на главную роль. А сам Кирюша видел в этой роли какую-то третью…

— А откуда вы вообще знаете Кирилла? — Весь план моего разговора сбился и пошел наперекосяк.

— Из роддома. Мы его оттуда забирали. Я с моим братом — Кирюхиным отцом.

— А, — вовремя нашлась что ответить я.

Еще один «дядюшка»! Многовато родственных связей в одном уголовном деле. Раз Хомутов родственник, значит, добровольно информацию, порочащую Кирилла, предоставлять не станет. Ничего! Мы ему не скажем, на кого компромат собираем.

— Берите печенье, — Хомутов пододвинул ко мне целлофановый кулек с расплющенными мишками и зайчиками. — Ужин вам не предлагаю, потому что его у меня нет. У мужчин с ушедшей женой ужинов не бывает.

— Должны же вы чем-то платить за квартиру, — подхватила я.

— Обижаете! — непонятно отчего возмутился Хомутов. — Просто лень готовить. Это ж надо в магазины наведываться, в подвал за консервациями идти. Нет. Не хочу. Я тут хозяйством больше не занимаюсь. Считайте, как жена ушла, так и забросил все. Год уже. А для кого стараться? Зачем что-то делать? Подвал вон вообще молодежи под мастерскую отдал. И поделом мне!