История одной истерии - Ирина Потанина

О том, что в отмщенном состоянии преступник кажется куда милее

Из-за всех этих переживаний у меня день перепутался с ночью. Утро настойчиво теребило телефонными звонками, пробивающимися сквозь жалюзи солнечными лучами, звонкими голосами каких-то спросонья не опознаваемых визитеров, но я не сдавалась. Попросту не могла открыть глаза. Георгий отнесся к такому повороту событий с пониманием, плотно закрыл дверь в спальню и объявил мой кабинет временно несуществующим.

Наконец проснувшись, я обнаружила полное отсутствие в доме людей и кофе. На холодильнике красовалась примагниченная смайликом записка:

Не хотел будить. Есть новости. Ничего не предпринимай. Храни все в секрете. Жди.

Ну что же это такое! Мне что теперь, до конца жизни суждено чьи-то шифрованные тексты разбирать? Не мог как-то понятно все объяснить? Какие еще новости? Откуда? Что за мир такой: на миг глаз прикрыть нельзя, сразу что-то приключается.

Попутно я взглянула на часы и поняла, что про «миг» я погорячилась. На то, чтобы приключиться, у новостей было практически полдня.

— Алле, детективное агентство Order. — Настасья куда-то испарилась, и я снова разыгрывала из себя секретаршу.

— Занятия в театре пошли вам на пользу. Вы уже похоже изображаете. Счастлива приветствовать! Звоню, хоть радость сейчас и неуместна, поблагодарить за то, что вернули Аллу, Ларису и Ксению. — Все это режиссерша говорила настолько печально, что я ужасно взволновалась.

— Что случилось?

— Маразм продолжается. Видимо, мне пора уже привыкнуть. Мир — несовершенная структура. В нем всегда чего-то не хватает. Находишь одно — неминуемо теряешь другое.

Интонациями ее монолог очень походил на меланхоличные речи ослика Иа из мультфильма про Винни-Пуха.

— Простите, но ведь, кажется, мы пришили ваш хвост на место. В смысле, обе героини нашлись и оказались целыми и невредимыми, — недоуменно сказала я и тут же спохватилась. А вдруг именно факт возвращения актрис имел в виду Жорик, повелевая мне «хранить все в секрете».

— Да. Но, в отличие от Иа, у меня много хвостов. — Режиссерша правильно поняла мою аллегорию. — Я — осел-многохвост. И при счастливом возвращении одного тут же пропадает кто-то другой. Героини появились — герой пропал. Кирилл не явился сегодня на репетицию и не предупредил никого. За много лет занятий в театре с ним такого еще ни разу не случалось. Я уверена, что это неспроста.

Ну вот… Как я могла?! Кто позволил мне отдыхать в тот момент, когда преступник разгуливает на свободе? Уехал, сбежал, скрылся. Избежал возмездия и даже элементарных укоризненных взглядов. Не говоря уже о публичном разоблачении и разбирательстве. Как я могла упустить его?

— Боюсь, с ним случилось что-то нехорошее, — продолжала режиссерша. — Он очень ответственный в отношении репетиций человек.

Похоже, актрисы и Жорик не сообщили Зинаиде, что ее «ответственный человек» по совместительству еще и коварный злодей, которого мы только что разоблачили. У него теперь имеется масса причин для немедленного бегства, так что удивляться не приходится.

— Может, приболел? Или срочные дела? — осторожно заметила я.

— Не похоже, — тяжелым паровозом вздохнула режиссерша. — Его все видели. Он шел на репетицию. Разговаривал с ребятами. Радовался вместе с ними возвращению девочек. А потом вдруг — бац! — и исчез. И дома его нет. Знаете, я так теперь волнуюсь… Может, он тоже в какую ловушку попал? Вот, решила вам позвонить, посоветоваться, стоит ли бить тревогу. Какая-то массовая истерия у нас всех.

«Вот уж действительно массовая истерия, — мысленно согласилась я. — Только все разгадали и распутали, как мои доблестные бойцы сгоряча новых загадок наплодили. Куда они дели Кира?»

— Ничего не предпринимайте. Я вам перезвоню. Сейчас разберемся.

Не зная, что именно наговорили девочки режиссерше, я не могла продолжать разговор. Врать не хотелось. Но и мешать каким-то задумкам девочек тоже. Отчего, интересно, они не стали выдавать сценариста, а дали ему сбежать? Они видели его, разговаривали с ним… А потом? Предложили ему скрыться из города, что ли?

Я уже собиралась звонить всем и просить объяснений, как в двери закопошились.

— Немедленно объясни мне происходящее, или я закачу грандиозную истерику! — бросившись к Георгию, затараторила я.

— Боюсь, ты сделаешь это, как раз если я расскажу тебе все. Только поверь, я здесь ни при чем. Это все твои актрисы. Вот странный народ. С другой стороны, я не мог отказать им. Жажда мести — навязчивое чувство, никого еще до добра не доводившее. Ее лучше сразу утолять в безобидных формах.

— Вы что, — вытаращила я глаза, — убили Кирилла?

— Это, по-твоему, безобидная форма? — удивился Георгий и на всякий случай отошел от меня подальше.

— Наиболее безобидный из всех вариантов, что я придумывала для наказания негодяя. Но я придумывала их, сидя в ловушке. Здесь, на свободе, я уже не слишком хочу мстить.

— Ты удивишься, но способ мести придумал не кто иной, как твоя сестрица. Ей надоело быть фоновым сотрудником, и она, так сказать, проявила себя. Поступков ребенку захотелось.

Чтобы немедленно не свалиться в обморок, я подбежала к Жорику и схватилась за него обеими руками.

— Что она натворила? — с ужасом выпалила я.

Жорику ничего не оставалось, кроме как рассказать мне всю правду. Я внимательно слушала и никак не могла избавиться от мысли, что для пущей правдивости к известному «весь мир — театр, а люди в нем — актеры» необходимо добавить еще одно слово. Абсурд. Весь мир — театр абсурда.