Самый жестокий месяц - Луиз Пенни

Гамаш порадовался, что при этом не присутствовала Николь. Он мог себе представить, как бы она отреагировала на эту литанию успеха.

– А отметки? – спросил он.

– Секретарь обещала посмотреть архивы. К нашему возвращению в оперативный штаб информация уже должна поступить. После школы…

– Секунду, – остановил ее Гамаш. – А Хейзел Смит? Про нее ты спрашивала? Они ведь вместе учились.

– Да, спрашивала. Хейзел Ланг. Ей тоже сорок четыре. Жила на Мелроуз-авеню в том же монреальском квартале.

Гамаш знал этот район. Старые, основательные дома. Деревья и скромные садики.

– Секретарь обещала и по ней прислать информацию.

– Но ее она не вспомнила.

– Нет. Да и как вспомнить – столько лет прошло. Мадлен после школы поступила в Университет Куинс, изучала инженерное дело, потом поступила на работу в «Белл Кэнада». Уволилась четыре с половиной года назад.

Бовуар поедал взглядом Гамаша. Все никак не мог выкинуть из головы его перепалку с Николь. Если бы кто-нибудь из них позволил себе говорить с шефом таким образом, то был бы мигом выставлен за дверь. И вполне заслуженно. А если говорить откровенно, никто из них не позволял себе так говорить с Арманом Гамашем. И не из-за инстинкта самосохранения, а из уважения к шефу.

Почему Николь так разговаривает с ним и почему он не поставит ее на место?

– Женщина, с которой я говорила, работала в другом департаменте и на более низком уровне, – продолжила свой доклад Лакост, – но она говорит, что мадам Фавро была очень справедливым начальником и очень умной. Она нравилась людям. Я также говорила с ее боссом. Его зовут Поль Маршан. – Лакост заглянула в свои записи. – Он вице-президент «Исследований и разработок». Мадлен Фавро работала начальником отдела. Разработка изделий. Она к тому же тесно сотрудничала с отделом маркетинга.

– Значит, когда появлялось новое изделие, например телефон или что-нибудь такое, – сказал Лемье, – она участвовала в этой работе.

– Ее специализацией были информационные технологии. Очень важная область. Как говорит ее босс, она возглавила это направление незадолго до того, как уволилась.

Гамаш ждал. Изабель Лакост была одним из его лучших агентов, и если бы инспектор Бовуар по какой-либо причине ушел от него, то заместителем Гамаша стала бы она. Ее доклады были тщательными, четкими и лишенными всяких амбиций.

– Она состояла в браке с Франсуа Фавро, но брак оказался неудачным. Несколько лет назад они развелись. Однако ее босс не думает, что именно это стало причиной увольнения. Он спрашивал у нее, почему она уходит, и она высказалась как-то неопределенно, но ее решение уволиться было неколебимым, и он уважал его.

– У него были какие-то соображения на этот счет? – спросила Гамаш.

– Да. – Лакост улыбнулась. – Шесть лет назад у Мадлен Фавро был диагностирован рак груди. Месье Маршан полагает, что именно это вкупе с разводом и послужило причиной ее ухода. Ему было жаль терять ее. Я слышала это по его голосу – она ему нравилась.

– Уж не был ли он влюблен? – спросил Гамаш.

– Не знаю. Но его чувства, мне кажется, выходили за границы обычного уважения. Ее уход огорчил его.

– А потом она приехала сюда, – сказал Гамаш, откинувшись на спинку стула.

В дверь постучал Оливье – принес кофе и поднос с десертом. Он задержался несколько дольше, чем, на взгляд Гамаша, было необходимо, и наконец ушел, сметя крошки со стола, но не получив ни крошки информации.

– Детей у нее нет? – спросил Лемье.

Лакост отрицательно покачала головой и взяла шоколадный мусс в хрустальном бокале, украшенный настоящим кремом и малиной. Она подтащила к себе темный густой кофе, довольная своим докладом и ланчем.

Бовуар увидел, что остался один бокал с муссом. Лемье взял фруктовый салат, и Бовуар вздохнул с облегчением, хотя и продолжал взирать на агента с подозрением. Кто же это предпочитает фруктовый салат шоколадному муссу? Но теперь перед ним стояла ужасная дилемма – этакий кулинарный «Выбор Софи»[51]. Один мусс. Что делать – взять самому или оставить Гамашу?

Он вперил взгляд в десерт, потом посмотрел на Гамаша, который тоже не сводил взгляда. Но не с десерта, а с него, с Бовуара. По лицу его гуляла едва заметная улыбка и что-то еще. Бовуар редко видел такое выражение на лице шефа.

Грусть.

И тут Бовуар понял все. Понял, почему Николь до сих пор остается в команде. Почему Гамаш даже берет ее с собой сегодня.

Если офицеры, преданные Арно, хотели отомстить Гамашу, то наилучшим способом для этого было внедрение крота в его команду. Арман Гамаш понимал это. И вместо того чтобы уволить ее, решил сыграть в опасную игру. Он оставил ее в команде. Более того, он приблизил ее к себе, чтобы наблюдать за ней. При этом он делал так, чтобы она как можно меньше соприкасалась с другими. Арман Гамаш своим телом прикрыл их от гранаты, какой была Иветт Николь. Сделал это ради них.

Жан Ги Бовуар протянул руку, взял десерт и поставил шоколадный мусс перед Арманом Гамашем.