Мой дом - чужая крепость - Евгения Горская

– Как вас зовут? – улыбнулся Колосов, удобно развалившись в кресле. Отчего-то ему стало весело.

– Ма-аша, – лениво протянула девица. Точно дура и точно плохо воспитана.

– Ну расскажите о себе, Маша. – Он не стал объяснять, что в кабинете начальника департамента неплохо бы назвать и фамилию.

Девица уперлась взглядом ему в грудь, потом в стол.

– Где вы учитесь? – поторопил Колосов.

Она назвала вуз, облизнула губы. Клинический случай, решил Колосов.

Вытаскивая из нее каждое слово, общую картину он выяснил. Пятый курс, хочет работать на полставки, предложенная зарплата ее устраивает. С каждым ответом девица перемещала взгляд по его телу все выше и теперь смотрела прямо в глаза. Ему показалось, что если он сейчас расстегнет брюки, она не станет возражать.

– Теперь я задам вам необычный вопрос, – улыбнулся он. – Зачем вы идете работать?

– А… – Она замерла с открытым ртом. Действительно клинический случай.

Колосов поискал глазами следы пирсинга на ее лице и не нашел. Странно.

– Человек может пойти работать, потому что хочет овладеть профессией и сделать карьеру. Кто-то идет работать, потому что без этого умрет от голода. А кто-то просто от скуки, потому что дома сидеть тошно. Вы чего хотите?

– Овладеть профессией, – почему-то с обидой ответила она.

Выговор не московский, явно приезжая.

– Родители у вас в Москве?

– Н-нет.

– Где вы живете? В общежитии? Снимать квартиру зарплата вам не позволит, вы это понимаете?

– Ничего, – пожала она плечами. – Я и сейчас квартиру снимаю. Я хочу получить профессию.

Она принялась разглядывать собственные ногти и сразу как-то изменилась, больше не производила впечатления умственно отсталой. Косит под маленькую девочку, понял он. А на самом деле хитрая стерва.

Ногти были непомерной длины и почти черные, Ася бы таким позавидовала.

– Ну что же, – заключил Колосов. – Желаю успехов. Приходите после Нового года.

Она помедлила, чего-то еще от него ожидая, лениво поднялась и выплыла из кабинета.

Нужно было гнать ее к чертовой матери.

Колосов поднялся, подошел к окну. Попытался вспомнить, красит ли Тоня ногти, и не вспомнил. Не обращал внимания.

Выглянуло солнце. Заснеженный сквер напротив казался не по-московски зимним, как лес. Что бы ни случилось, выберусь на дачу, пообещал себе Колосов, пройдусь на лыжах. Солнце скрылось, небо опять стало серым. От веселого настроения, вызванного дурой студенткой, не осталось и следа.

Болтаться по коридорам в верхней одежде нельзя, она привлекает к себе внимание. Одежду и сумку необходимо спрятать. Даша пристроила сумку на подоконнике коридорного окна, быстро рассовала по карманам брюк ключи, документы и кошелек. Какой-то мужичонка, не обратив на нее никакого внимания, вышел из почти незаметной двери рядом с лифтами, исчез за поворотом коридора. Лифтер или что-нибудь в этом роде, на дядьке была потертая спецовка.

На лифтовой площадке обязательно должна быть камера, но Даша рискнула, прошмыгнула мимо лифтов, дернула неприметную дверь. Повезло, дверь оказалась незапертой. За ней при слабом свете голой лампочки виднелся узкий пенал, весь заполненный кабелями, проводами, каким-то хламом. Мужик в любой момент мог вернуться, Даша быстро скомкала пуховик, завернув в него сумку, пристроила на пыльном полу недалеко от двери, попросила Господа, чтобы одежду никто не заметил.

Потом она долго ходила по коридорам, поднималась, спускалась, подходила к окнам, иногда делала вид, что говорит по телефону. Время подходило к пяти, когда негромко зазвучала музыка из кармана, и она чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Да, дядя Гоша, привет, – Даша подошла к окну, отвернулась от спешившего куда-то парня с бумагами, с интересом на нее посмотревшего.

– Привет, Дашуля, – поздоровалась трубка. – Ты где сейчас?

– Так, делами занимаюсь. А что?

– Я вот знаешь, что подумал… Ты где Новый год встречаешь?

– Не знаю, не решила еще.

– Приезжай ко мне.

Когда-то Новый год в семье все встречали у бабки. Когда Даша с Тоней были маленькими, только так и было, когда они подросли, у бабули собирались взрослые, а они с сестрой разбредались по собственным компаниям. Потом традиция заглохла сама собой, и больше Зоя Степановна никого на встречу Нового года не приглашала.

– Но… – опешила Даша. Ей совсем не улыбалось смотреть телевизор вместе с дядькой. – А Тоню ты позвал?

– Так у нее же жених… – начал тот.

– У меня тоже жених! – перебила его Даша. – Я тоже собираюсь замуж!

– Поздравляю, – помолчав, промямлил дядька.

– За приглашение спасибо, дядь Гоша, но у меня другие планы. Извини.

Даша отключила звук на мобильном, хорошо, что дядька позвонил, она совсем забыла про телефон, и неожиданный звонок мог прибавить проблем. Дядькино предложение здорово разозлило, Георгий ее не то жалел, не то беспокоился за нее, и то и другое было оскорбительным. С какой стати ее жалеть? Пусть Тоньку жалеет, если делать нечего.

Болтаться по коридорам надоело до смерти, Даша спустилась на Улькин этаж, зашла в пустой туалет. Туалет располагался исключительно удобно, из-за неплотно прикрытой двери просматривался нужный кабинет.

Даша заперлась в кабинке и стала ждать. От скуки достала телефон, вышла в Интернет, посмотрела почту, поняла, что ни на чем сосредоточиться не может, и сунула мобильный опять в карман.

Несколько раз в туалет кто-то заходил, Даша замирала, прекрасно понимая, что никому нет до запертой кабинки никакого дела. Покинуть кабинку она рискнула только в половине седьмого, Ульяна уже наверняка ушла, ей же в детский сад нужно. Даша посмотрела в зеркало и отвернулась, видок был так себе, глаза как у ненормальной, а ведь она всегда гордилась собственным хладнокровием.

Осторожно выглянув в коридор – пусто, решила выждать до половины восьмого. Хоть Ульяна и сказала, что Сережка не вернется, но все может быть. Если ждать дольше, она рискует привлечь внимание охраны, судя по звукам, здание уже опустело.

Стоять у зеркала было еще глупее, чем сидеть в кабинке, и Даша вернулась на обжитое место. Неожиданно вспомнился случай, о котором она совсем забыла. Они с Тоней проводили лето на бабулиной даче. Тогда им было лет по десять. За пределы поселка без взрослых выходить было строжайше запрещено, но они выходили, конечно. И однажды отправились в лес.

Тоня туда идти боялась – не родителей, самого леса боялась: вдруг заблудятся – и накаркала, они заблудились. Вроде бы шли по тропинке сначала в одну сторону, потом в другую, но поселок все не появлялся. Странно, но когда они думали, что дорогу знают, Тоня боялась, а Даша над ней смеялась, а когда выяснилось, что влипли всерьез и Даша по-настоящему запаниковала, у сестры страх куда-то исчез.