Испить чашу до дна - Евгения Михайлова

Ольга хорошо поработала в этот день. По ее описаниям были созданы три фоторобота. Один из них — молодая женщина, которую она видела в квартире несколько раз.

Вечером Сергею позвонил заместитель Земцова.

— Привет, Серега. Слава просил держать его в курсе. Мы обыскали дом, где отсиживался Селин, там нет ничего интересного. С гаражом, где он прятал машину, получилось лучше. Там нашли похожие гири, старые, поновее, такого же веса, другого. Александр Васильевич взял все пробы. Хозяин гаража — знакомый Селина, Григорий Васильев, — вызван на допрос на послезавтра, когда Масленников получит результат экспертизы.

— Отлично. Спасибо. Значит, срок содержания Селина под стражей продлят?

— Суд решит на основании этих улик. Если это улики, конечно. Кстати, у него уже адвокат появился. Некто Миронов. Мне эта фамилия ни о чем не говорит. Но он уже заявил, что у нас ничего нет. Совпадение возможно, конечно. Мол, в каком старом гараже нет хлама? Нужны или какие-то общие следы, отпечатки пальцев, к примеру. Или фрагменты краски одинаковой в квартире и гараже. Короче, все зависит от экспертизы.

— Понял. Ждем.

Потом Сергей выслушал отчет своего помощника, который посетил владелицу третьей комнаты в пансионате для престарелых.

— Сережа, она плоха совсем. Еле говорит, колют их там, наверное, чтоб не мешали. В общем, сказала мне, что подписала бумагу на свою внучку. Я так понял, дарственную на комнату. Главврачу об этом ничего не известно.

— Внучку нашел?

— В том-то и дело, что нет у нее никакой внучки. Одинокая она. Дочь была, но давно умерла от рака. Была не замужем, детей не имела.

— Интересная и ожидаемая петрушка, — заключил Сергей. — Надо опрашивать сотрудников дома престарелых: кто к ней приходил. И показывать всех сотрудниц бабушке. Вполне возможно, что одна из них и является этой «внучкой». Я попрошу, чтобы кто-то из следователей туда подъехал, объяснил главврачу, что в рамках уголовного дела свидетеля накачивать лекарствами нельзя.

Сергей уже пытался уснуть, когда поздней ночью позвонил следователь, который работал с Гуковой и диагностическим центром.

— Извини, что поздно. Всего полно. Во время обыска в квартире и в загородном доме нашли у нее в разных тайниках много наличности, массу ювелирных изделий, антиквариат и прочее. Никакого «банка крови» в роддоме не обнаружили. Главврач отрицает сговор с Гуковой. Скорее всего, врет. Все прояснит опрос тех, кто там рожал. Они же спрашивали: взяли ли у них кровь на хранение или нет. Я так думаю. Есть непроверенная информация, что у Гуковой открыт счет в швейцарском банке. Имеется недвижимость в Черногории. Ее взяли как организатора преступной системы. У нас она согласилась на особый порядок, но сказала, что ей нужно время на размышления. То есть по факту дала признание, что она — исполнитель. Мы предъявили конкретное обвинение: «Доведение до самоубийства Людмилы Семеновой». За это по-любому отвечать только ей. Тем более она показала, что Осипова, как и другие сотрудники, выполняла ее задания за деньги. Она платила им за эту работу. Предъявила даже бумажку, где ее рукой написано, кому, когда и сколько. Не документ, а заметки себе для памяти.

— Для следствия это документ. Я только не прикину никак, ради чего это делалось? Чтобы отвалились пару десятков «бесплатников», чтобы кто-то умер, кто-то повесился? Где прямая выгода?