На крутом вираже - Алексей Макеев

– Куда? – Виктор на секунду задумался. – Вряд ли они поплывут на север, в Геленджик или в Новороссийск. Там их легче перехватить. И потом…

– Что?

Парень смутился. Потом тряхнул головой и ответил:

– У них за рулем, наверное, мама сидит. А она всего раз или два в ту сторону плавала. Зато мы часто ходили на юг – в Архипо-Осиповку, Джубгу, Туапсе. Даже до Сочи доплывали. Оттуда и уехать легче.

– А может, они махнут прямо через море, в Крым?

– Во время шторма? Никогда! Нет, они пошли на юг.

– Значит, давай и мы с тобой отправимся на юг, – сказал Гуров.

Виктор добавил оборотов, мотор взревел, и катер понесся в открытое море.

Гуров много раз участвовал в разных погонях. На чем только он не гонялся за преступниками! На машинах, на самолетах, на санях, даже на параплане. Но участвовать в такой погоне ему еще не приходилось. Носовой прожектор, который включил Виктор, вырывал из темноты только небольшой участок моря перед катером. Дальше царила тьма. Из этой тьмы вырывались волны с пенными барашками на верхушках, разбивались о нос катера. Катер прыгал с волны на волну, и казалось, что он вот-вот опрокинется.

Гуров понимал, что Виктор ведет катер на предельной скорости, стараясь догнать беглецов. В условиях шторма это было крайне рискованно. Но если они хотели догнать тех, кто ушел вперед, надо было рисковать.

Так прошел час, пошел второй. Вдруг Виктор обернулся и крикнул:

– Кажется, я их вижу! – Вслед за этим он выключил прожектор, и в наступившей темноте стала виднее кучка огней слева на берегу, а еще – пятно света впереди. – Мы их догоняем!

Они действительно настигали беглецов. То ли мотор их катера был мощнее, то ли рулевой переднего судна боялся идти на такой скорости, но факт оставался фактом – они настигали идущих впереди. Вот дистанция сократилась до двухсот метров… Потом до ста…

– Ну-ка, пригнись! – сказал Гуров своему рулевому. – Боюсь, у господина Перевозчикова не выдержат нервы.

И только успел он это сказать, только успел Виктор пригнуться, как впереди сверкнула вспышка, над морем разнесся звук выстрела, и пуля пролетела над головой Гурова.

– Неплохо стреляет наш бизнесмен! – несмотря на далеко не стандартную ситуацию, пошутил он.

– Но вы не будете в них стрелять, нет? – крикнул в ответ Виктор. – Ведь там мама!..

– Нет, я воздержусь от стрельбы, – ответил Гуров. – Если только он меня в упор расстреливать будет, тогда придется отвечать…

Они подошли ближе, и человек на переднем катере выстрелил еще три раза. Одна пуля расколола щиток, защищавший рулевого от ветра, две другие вонзились в борт катера, не причинив вреда. Небо на востоке начало светлеть – незаметно подкрался рассвет. Теперь Гуров различал силуэт человека, сидевшего на корме. Тот больше не стрелял – видимо, ждал, когда враги подойдут ближе, чтобы расстрелять их в упор.

Лев вздохнул и, достав свой «макаров», снял его с предохранителя. Было ясно, что без стрельбы не обойтись.

– Обходи их слева! – скомандовал он. – Мне так сподручней будет в него стрелять.

Уже всего несколько метров разделяло два судна. Лев следил за каждым движением человека на корме. Вот стрелок вскинул руку… и в ту же секунду Гуров выстрелил. Одного выстрела оказалось достаточно: человек на переднем катере выронил пистолет, схватился за простреленную руку и сполз на дно катера.

– Инесса Максимовна, глушите мотор! – выкрикнул Лев. – Гонка окончена! Если не выключите, я прострелю вам бензобак, катер загорится. Глушите!

С переднего судна донеслись звуки яростной перепалки: видимо, его пассажиры не могли прийти к единому решению. Второй выстрел полковника пришелся на борт переднего катера. Этого оказалось достаточно: двигатель смолк, и судно закачалось на волнах.

– Подойди ближе, чтобы я смог перепрыгнуть, – сказал Гуров Виктору. А людям на чужом катере крикнул: – Не вздумайте совершить какую-нибудь глупость! Попробуете мне помешать – пеняйте на себя!

После чего без всяких приготовлений прыгнул на борт чужого катера. Бизнесмен Перевозчиков, сидевший в углу скамейки, с ненавистью взглянул на него, но помешать не пытался. А женщина, сидевшая за рулем, даже не обернулась.

Гуров приказал Виктору возвращаться в поместье, а женщине велел следовать за катером сына. И они поплыли обратно. Небо слева над морем делалось все красней, и наконец над ним показался край солнечного диска. За все время плавания никто на катере не проронил ни слова. Теперь Виктор не спешил, и они плыли почти два часа. Но вот передний катер свернул к берегу, и Лев различил ленточку пляжа, зелень парка, над которой торчала почерневшая крыша дома. «Интересно, хоть что-то от их дома уцелело?» – подумал он.

Когда подплыли ближе, Гуров увидел, что на пляже их ждут два человека. Это были капитан Коптелов, а с ним стоял наготове врач Борис Аркадьевич. Вот причалил первый катер. Виктор вылез и помог причалить своей матери. Однако ни Инесса Максимовна, ни Перевозчиков не спешили покидать судно.

– Давайте, пора выходить! – поторопил их Лев. – Поезд дальше не пойдет. Ваш вояж окончен.

Виктор, с жалостью глядя на мать, помог ей сойти на берег, а капитан тут же крепко взял Инессу Максимовну за руку и объявил ей, что она арестована по обвинению в двойном убийстве, покушении на убийство и поджоге. Гуров, в свою очередь, помог Перевозчикову и передал его на попечение врача.

– У него рука прострелена, – объяснил он Борису Аркадьевичу. – Иначе никак не получалось успокоить этого субъекта – он все норовил мне голову прострелить. – И, повернувшись к капитану, спросил: – А почему ты обвинил ее также в покушении на убийство? Это на кого же она покушалась?

– Как на кого? – пожал плечами Коптелов. – На своего мужа, Георгия Юрьевича Селезнева. Врач установил, что она ему за ужином, помимо снотворного, дала еще хорошую порцию мышьяка. Мы его еле откачали. Борис Аркадьевич сказал, если бы помощь подоспела на полчаса позже, Селезневу бы уже никто не помог.

– А почему ее обвиняют только в двух убийствах? Ведь тут было три трупа?

– Ширейко показал, что горничную Настю отравил вот этот тип, – кивнул капитан в сторону Перевозчикова. – Инесса Максимовна в их группе была специалистом по порче тормозных систем автомобилей.

Вся компания поднялась вверх, к дому. Здесь Гуров смог убедиться, что дворец олигарха Селезнева сгорел почти полностью. Уцелели только бетонные стены да крыша. Ворота были распахнуты настежь, возле них приехавших дожидались несколько полицейских машин. Инессу Максимовну усадили в одну из них. Перед тем как сесть в машину, Селезнева обернулась к сыну. Возможно, она хотела что-то ему сказать или обнять напоследок. Однако Виктор не подошел к матери и не сказал ей ни слова. Он по-прежнему смотрел на нее с выражением жалости, к которой примешивалась доля некоторой брезгливости.