На крутом вираже - Алексей Макеев

Вернувшись в поместье, Гуров поставил машину в гараж, а сам зашел к себе в комнату, которую он уже успел немного обжить. Сейчас ему хотелось сделать несколько пометок в блокноте – записать кое-какие детали осмотра покореженной машины. Живя в поместье под чужим именем, используя легенду водителя Голубкова, Гуров решил все записи шифровать, чтобы никто посторонний не мог их прочитать. Пока что в блокноте была заполнена лишь первая страница – в основном сведениями, полученными из бесед с Георгием Селезневым.

Войдя в комнату, он сразу направился к тумбочке, в которой лежал блокнот, взял его… и вдруг остановился. Не стал открывать блокнот, а вместо этого внимательно огляделся. Открыл шкаф, осмотрел висящую там одежду, сумку, с которой приехал. В итоге у него сложилось убеждение, что в его комнате кто-то побывал и порылся в его вещах. Гуров тут же отправился искать горничную Настю.

Она была в кладовой, где укладывала чистое белье в шкаф.

– Настя, скажи, ты мою комнату сегодня уже убирала? – спросил Лев.

– Убирала, конечно, – ответила горничная. – Я все комнаты до обеда убираю – сначала хозяйские, потом остальные.

– И в шкафу, наверное, убирала?

– Нет, зачем? Я только полы протираю да пыль отовсюду вытру. А что случилось?

– Нет, ничего не случилось. А ты не заметила, в мою комнату никто не заходил?

– Нет, зачем кому-то к вам заходить? – ответила Настя несколько обиженным тоном – ей показалось, что ее в чем-то подозревают. Она вдруг замерла на мгновение и добавила: – А знаете, что я вспомнила? Был такой странный случай. Ваша комната ведь в конце коридора, верно? И вот я с ведром, с тряпками – ну, со всем своим хозяйством – иду из холла, как раз собираюсь свернуть в этот коридор. И слышу, как впереди дверь стукнула и какие-то шаги. «Странно, – думаю, – там ведь никого не должно быть. В соседней комнате Николай живет, садовник, а я его только что в парке видела. Кто же туда мог заглянуть? Может, Лев Иванович уже вернулся?» Дошла до вашей комнаты, заглянула – а там никого нет. Ну, я про этот случай и забыла. А вот вы сейчас спросили, я и вспомнила. Так у вас пропало что-нибудь?

– Нет, ничего не пропало, – заверил девушку Гуров. – Просто я заметил, что вещи по-другому лежат, и в шкафу одежда как-то иначе висит. А может, мне просто показалось. И вот что, Настя, скажите мне еще одну вещь. Почему у вас гараж не запирают, даже на ночь? Охраны вдоль ограды парка нет, любой может забраться – ну, и угнать машину…

– Угнать машину у нас не так просто, – ответила горничная. – Ворота ведь только с пульта открываются, а за пультом Борис дежурит. Ну, а если ему отойти надо, его ваш предшественник подменял, Павел. Так что имейте в виду – это у вас будет дополнительная обязанность. Раньше гараж запирали, но Инесса Максимовна пожаловалась, что когда Павел рано утром куда-то едет и гараж отпирает, то замок сильно лязгает, и она просыпается. И как Павел этот замок ни смазывал, хозяйка все равно говорила, что он ей мешает. Ну, тогда и перестали гараж запирать.

– А кто еще пользовался гаражом кроме Павла?

– В смысле, кто в него заходил? Да можно сказать, все заходили. Ведь тут все водить умеют, не считая меня. Вахтанг почти каждый день заходит – он за продуктами ездит. Аркадий, когда его Георгий Юрьевич куда-то посылает, иногда сам ездит, без водителя. Ну, тогда машину берет. И, конечно, члены семьи – Виктор, Ксения, Инесса Максимовна.

– А сам хозяин водит машину?

– В смысле – один, без водителя? Нет, Георгий Юрьевич без водителя не ездит. Говорит, ему реакции на наши дороги не хватает. Возраст уже сказывается.

– Спасибо, Настя, что все мне так хорошо объяснили, – поблагодарил Лев и вернулся обратно в свою комнату.

Войдя, еще раз огляделся. Рассказ Насти навел его на неприятные размышления. Кто-то явно рылся в его вещах. И этот кто-то не хотел, чтобы его заметили, и при приближении горничной спрятался где-то по соседству – возможно, в комнате садовника. Что искал этот любознательный незнакомец? «Скорее всего, он не искал что-то конкретное, – размышлял Лев. – Просто моя легенда почему-то вызвала у него подозрение, и он решил ее проверить. Если бы он нашел пистолет, ему все стало бы ясно. Однако оружия он не нашел…»

Да, такой вопрос – брать ли с собой пистолет – вставал, когда Гуров собирался в поездку. Однако он отказался от этой мысли – слишком трудно скрыть такую вещь, и трудно объяснить ее наличие, если кто-то вдруг ее найдет. «Ну, а мои записи в блокноте выглядят совершенно невинно, – успокаивал он себя. – Какие-то наблюдения над живой природой. Хотя для мужика моих лет немного странно делать такие записи…»

Тут Лев вспомнил рассказ Крячко о звонке в Москву и подумал, нет ли связи между этим звонком и обыском у него в комнате. Однако человек, звонивший в Главк, спрашивал именно Гурова. А откуда обитатели поместья «Георгий» могут знать о связи между водителем Голубковым и знаменитым сыщиком Гуровым? Для такого сопоставления требовалась очень высокая степень осведомленности, а шалопай Виктор Селезнев или его мама Инесса Максимовна вряд ли обладают такой осведомленностью.

Теперь надо было проверить гипотезу, возникшую у него при осмотре искореженного автомобиля, и Гуров отправился к гаражу. Обогнув его, принялся бродить между кустов, внимательно вглядываясь в почву. Иногда нагибался к самой земле и принюхивался. Тормозная жидкость имеет очень характерный запах, и он в своих поисках полагался на нюх не меньше, чем на зрение. Объединенные усилия двух органов чувств принесли результат. Спустя несколько минут Лев обнаружил ямку, которая выглядела темнее, чем остальная почва. А ковырнув землю и понюхав ее, явственно учуял запах тормозной жидкости.

– Вот сюда он все и слил, – негромко проговорил он. – А банку выбросил в другом месте, я ее уже не найду. Осталось установить, кто у нас такой умелец? Как его зовут?

Ответ на этот вопрос у него вроде бы уже имелся: Виктор, сын хозяина. У младшего Селезнева имелся явный мотив, чтобы желать смерти отца, имелись возможности для организации аварии – он, по-видимому, разбирался в устройстве автомобиля, и, что важно, у него не было нравственных тормозов для такого действия. Но это пока что лишь гипотеза, которую следовало проверить и собрать убедительные доказательства вины младшего Селезнева.

– Так что работы мне еще невпроворот, – качая головой, вслух произнес Гуров.