Принцип жизни полковника Гурова - Алексей Макеев

И вот теперь нужно было заниматься бумажной рутиной, сочиняя отчет о проделанной работе. Станислав Крячко, сумевший в считаные дни выявить и задержать до той поры неуловимую шайку потрошителей банкоматов, тоже сопел и вздыхал над своими бумагами. И хотя с момента их возвращения из Журавска прошло уже около половины месяца, поездку туда Стас помнил, словно это было только вчера. А было там – тако-о-о-е!.. Уйдя в свои мысли, он непроизвольно издал громкий вздох.

– Что, все никак свою мокровскую зазнобу не забудешь? – послышался чуть насмешливый голос Гурова.

Вернувшись к реальности, Крячко недовольно отмахнулся:

– Лева, у тебя только одно на уме: будто у меня на уме только одно! – повторил он чью-то старую хохму. – Врать не буду, Ольгу иногда вспоминаю. Собственно говоря, она этого заслуживает. Такая женщина! Кстати, ты очень удивишься, но между нами ничего не было. Представь себе! Нет, так-то я рассчитывал на что-то лирическое. Но-о… Не сложилось. В самый интересный момент позвонил ее сын и сообщил, что бабушку, ее мать, с инсультом увезли в больницу. И – все. Облом! Хотя… Как только выбью у Петрухи отпуск, махну в Мокров. И с Олей повидаюсь, и у Петра Игнатьевича подлечусь… Ты ж тоже хотел у него подлечиться?

– Само собой! – рассмеялся Лев и со вздохом добавил: – Я тоже многое вспоминаю из тех событий. Иной раз даже во сне вижу и тот «замок» сатанистский, и Паука уже раза два видел. Придет, тварь, и стоит, скалится. Говорю ему: «Сгинь, погань! Ты уже умер, и делать тебе тут нечего!» Хрипит, корчится и исчезает.

– Ни хрена себе! – удивленно помотал головой Стас. – А ты мне об этом что-то ничего не рассказывал. Ты это… В церковь, что ли, сходи, покропи квартиру святой водой! А то привяжется к тебе этот упырь…

– Да брось ты! – пренебрежительно отмахнулся Гуров. – Уже отвязался. Хватило того, что, когда второй раз Цуг привиделся, я послал его непечатным слогом. Стас, все это – внутри нас самих. Просто подсознание реагирует на ту психологическую травму, которую я получил тогда, в аэропорту. Кстати, этот тип сильнее Крапивинского был. И намного. Помнишь дело «молотобойцев»?

– Ну как не помнить?! Как сейчас…

Начатую тираду Крячко неожиданно перебил звонок телефона внутренней связи на столе Льва. Издав удивленное «Х-ха!», Стас прокомментировал:

– Петрухе чего-то, блин, приспичило!

Орлов, поинтересовавшись, на месте ли Станислав, попросил оперов зайти к нему. Выходя из кабинета, Крячко озадаченно пробормотал:

– Та-а-а-к… Или «кренделей» навешает, или… Или представит к «ордену сутулого»!

Войдя к генералу, приятели застали того во вполне умиротворенном настроении. Ответив на приветствие и указав им на кресла, Петр заговорил:

– Итак, мужики! Должен довести до вашего сведения, что вашу работу министерство оценило чрезвычайно высоко. Вышел приказ премировать вас в размере трех месячных окладов. Вот… Это – на сладкое. Но есть и горькое. За нарушение ряда положений и законов в ходе проведения операции на территории Журавской области вам обоим объявлен строгий выговор.

Последние слова Орлова заглушил дружный хохот оперов. Утирая невольно выступившие слезы, Станислав с трудом выдавил:

– Охренеть! Теперь, если захочется в цирк, съезжу в наше министерство!.. Уже смешно!

– Зря смеетесь! – укоризненно покачал головой генерал. – Если бы не учли предотвращение взрыва в ходе операции, если бы не спасение более чем сотни человек, находившихся в рабстве, могла бы быть и премия поменьше, и выговор пожестче.

– Кстати, а что там сейчас, в этом Семибугорье? – разом посерьезнев, спросил Крячко.

– Информации о нем очень мало. Вы же сами, наверное, смотрите новости, о Семибугорье почти ни слова. Там до сих пор работают опера, в том числе и опергруппа Шадрина.

По словам Орлова, в настоящее время в поселке развернули свою деятельность СК и Генпрокуратура. Как сообщил ему в телефонном разговоре Шадрин, его опергруппа выявила и задержала приспешников Цуга – оба сейчас уже дают показания. Много интересного рассказал и перелицевавшийся сатанист Вусюпин. Оказывается, человеческие жертвоприношения все же имели место быть, но он свою причастность к ним полностью отрицает. Хирурга, который брал органы для трансплантации, еще в момент операции застрелил кто-то из своих же. Скорее всего он слишком много знал о заказчиках, и те подстраховались на случай разоблачения и задержания Паука.

Тем не менее уже установлено, что органы вывозились за рубеж при посредстве некой очень мутной НКО, зарегистрированной на Багамских островах. Ее топ-менеджмент задержан, в связи с чем в наш МИД уже посыпались ноты и протесты из ЕС и ООН. Большинство освобожденных из рабства все еще проходят стационарное лечение, ими занимаются психологи. Работают с ними как со свидетелями и следователи.

Жители поселка почти сразу же после того, как властвование Паука рухнуло, выехали оттуда в массовом порядке. Как оказалось, они там тоже были на положении, по сути, тех же рабов. Большинство числятся в свидетелях, но есть и такие, кто может стать обвиняемым по очень серьезным статьям УК.

– Так что, мужики, за работу вам – спасибо! – с некоторой торжественностью в голосе завершил генерал. – Но на будущее знайте: работать надо строго в рамках закона!

– Да-а, Петро! В нашей «конторе» никак не соскучишься, – покачав головой, отметил Гуров. – Ты лучше скажи, в Журавске все на тормозах спускают или только часть того, что мы обнаружили?

– Кстати, кстати, кстати! – вскинув руку, подхватил Крячко. – Вчера в новостях показывали Журавск. Тамошний губернатор толкал речугу на каком-то совещании. Много «лил воды», много «вешал лапши» про всякие там «великие свершения», и – ни слова про мокровские события. Полез я в Интернет – ти-ши-на! В двух или трех местах маловразумительно «пукнули», что, дескать, да, что-то такое скверное в Мокрове было. Но теперь все хорошо, все налаживается… Там нового главу уже назначили?

– Назначили! – энергично кивнул Петр. – Теперь там… Как его? Фамилия такая заковыристая…

– Уж не Юноха ли? – смеясь, в порядке хохмы предположил Станислав.

– Точно! Юноха! – подтвердил Орлов. – А что такое? Он у вас вызывает сомнения?

– Какие, к черту, сомнения? – неожиданно вспылил всегда спокойный и невозмутимый Гуров. – Да он подельник и Хлямпикова, и Шаминского, и Топоркина… Твою дивизию! Да это просто б…дство высшей пробы! Ему сидеть надо минимум четвертак, а его – во главе района поставили!.. Я в шоке!..

– А ты знаешь, что его сынок совместно с младшими Хлямпиковым и Топоркиным для развлечения творили групповухи, в том числе и с малолетками, в том числе и совершая садистские убийства? – тоже вскипел Станислав. – Мы же тебе сообщили про парня, которого посадили по ложному обвинению. Насиловали и убивали – Хлямпиков и его кодла. А срок отбывает он! Ты хотя бы пальцем двинул, чтобы эту ситуацию хоть как-то исправить?

– Я сделал запрос… Но ответа пока еще нет, – сконфуженно ответил Орлов. – Мужики, заниматься этим случаем буду. Обещаю! Что касается Мокрова… Да, я согласен. По совести говоря, там нужно сажать, сажать и сажать. И не только в Мокрове. Надо и губернатора гнать в три шеи, и всю областную верхушку. И если бы только их! Вы же прекрасно понимаете, что тот же Паук – не какой-то там злодей-самоучка, который действовал сам по себе. Если бы! У него во властных верхах знаете какие были «прихваты»! Разговариваю недавно с одним крупным либералом. Он мне в глаза смеется и открытым текстом объявляет, что они все равно своего добьются, что сделают все возможное, чтобы нашу страну разделить на части. Это мыслимо?!