Принцип жизни полковника Гурова - Алексей Макеев

– Давай выкладывай все, что знаешь про Паука.

– Да, да! Конечно… – сидя на земле и периодически всхлипывая, часто-часто закивал Шаминский. – Значит, зовут его Цуг Борис Борисович…

– Как-как? – переспросил Гуров. – Цуг?! Знакомая фамилия! Погоди-ка! Он, часом, не был первым замом министра по делам территорий?

– Точно не скажу, но раньше он жил и работал в Москве очень большим начальником. Вот… В наших краях появился лет восемь назад.

– Все верно! Он, зараза! – рассмеялся Лев и, взглянув на Стаса, пояснил: – Помнишь громкое дело за год до грузинских событий? Его еще назвали «растворимый алюминий»… Два эшелона алюминия плюс несколько вагонов редкоземельных элементов на сумму около двадцати миллиардов рублей исчезли по пути к западным заказчикам, как будто растворились в воздухе. Виновных так и не нашли. Только кое-кто раньше времени ушел на пенсию. В том числе и некто Цуг. А он – вон где теперь! И дальше что?

По словам Шаминского, сам Паук на прямой контакт ни с кем из местных руководителей никогда не выходил. Переговоры за него вели два его эмиссара. Единственное исключение делалось для губернатора и его первого зама. Вот тогда-то полковник Шаминский, который в ту пору был подполковником, начальником службы безопасности областного правительства, и увидел воочию Цуга. Они с ним столкнулись нос к носу в приемной вице-губернатора.

– Он на меня только глянул, как у меня остановилось дыхание, отнялись ноги и руки… – знобко поежившись, огляделся по сторонам полковник. – Я потом спросил о нем у Александра Михайловича, зама губернатора, мы с ним были в приятелях. Он мне и рассказал, кто это такой. А через год меня перевели сюда начальником райотдела. За все это время с Цугом мы виделись всего пару раз. И после каждой встречи я неделю ходил как чумной. Меня и сейчас начинает колотить при одной лишь мысли о нем…

– Где он может обитать? – спросил Гуров.

– У него есть большая квартира в Журавске на улице Пятидесятилетия Октября, где-то рядом с центральной площадью. Точно номер дома не знаю, но помню, что на первом этаже элитный гастроном, там при Союзе снабжалась вся партноменклатура.

– А где еще он может жить?

– В Семибугорье… Он купил эту территорию, и теперь там его собственное царство. Со своими законами, со своими порядками. Там могут жить только те, кому он дал свое разрешение. Посторонним туда не войти – на воротах охрана с автоматами. Я там ни разу не был и точно не знаю, но, говорили, будто он исповедует сатанизм. Вроде бы Паук когда-то ездил в Штаты в служебную командировку и там прошел посвящение. Думаю, что и все те, кто проживает в Семибугорье, тоже состоят в сатанистах.

– Семья у него есть? Жена, дети? – вклинился Крячко.

Шаминский пояснил, что, насколько ему известно по прежним временам, ни жены, ни детей, ни каких-либо еще родственников у Паука нет. Задав полковнику еще несколько вопросов, в частности, как внешне выглядит Паук, кто дал ему такое прозвище, на каких авто кроме «Порше» он ездит, какая при нем может быть охрана и так далее, Гуров счел, что разговор можно заканчивать, и сказал напоследок:

– Мы сейчас отвезем тебя в Мокров. До завтра посидеть придется в подвале.

Ответив на это удрученным сопением, тот уныло поплелся к машине.

– Ну, и что дальше? Едем в Семибугорье? – провожая его взглядом, задумчиво поинтересовался Станислав.

– Поехать-то поедем, но сейчас надо созвониться с Орловым. Пусть немедленно высылает сюда группу спецназа со своим автотранспортом. Я почему-то не уверен, что нашей команде удастся взять этот закрытый поселок даже при наличии автоматов. Во всяком случае, попусту рисковать жизнями наших парней я не хотел бы. Это первое. Второе. Николая надо немедленно командировать в Воробьевку, чтобы он привез оттуда Петра Игнатьевича с его Тузом. Чую, он нам очень даже может понадобиться.

– Хм-м… Да, наверное, ты прав. Но… Это когда же он успеет обернуться-то?

– Сейчас уже около трех ночи. Если в три выедет, то к шести утра будет здесь.

Всесторонне обговорив свои планы на остаток ночи и утро, опера решили, что Шаминского до подвала частного дома на улице Калинина довезут опять-таки Николай с Максимом. Сами они с Александром поедут в сторону Семибугорья. У поворота на коттеджный поселок будут ждать Двинцова с Новиковым, пока те сгрузят в подвал Шаминского. У поворота на Семибугорье Новиков пересядет к ним, и они отправятся к «логову сатанистов», как уже успел окрестить Семибугорье Станислав. Ну а Николай поедет за пасечником и его собакой.

Парни весьма положительно оценили эти планы, не согласившись лишь с одним – с тем, что до прибытия спецназа они будут всего лишь вести наблюдение за поселком. Больше всех огорчился Александр – бывшего десантника немного уязвило, как ему показалось, недоверие московских оперов к способностям и возможностям представителя «войск дяди Васи». Да и Максим, как представитель другой военной элиты – морской пехоты, – тоже был бы не прочь «чуточку пошуметь, малость поразмяться».

Один лишь бывший пограничник Николай явил сдержанность, достойную стража государственных рубежей. Хотя и он «тонко» намекнул, что ему, как человеку, в одиночку задержавшему двух опасных диверсантов, вполне по плечу брать крепости и покруче Семибугорья. Но опера остались непреклонны: рисковать своими помощниками они не считали возможным.

– Ребята, вас никто не отстраняет от самой операции. Но одно дело – вдвоем-втроем лезть на рожон, не имея ни броников, ни касок, и совсем другое – быть в составе профессиональной, хорошо экипированной команды! – убеждал их Гуров.

Вскоре загудел мотор легковушки Двинцова, и она, резко стартовав, быстро покатила вверх по склону.

– Ну что, едем и мы? – направляясь к «четырнадцатой», спросил Станислав.

– По коням… – согласился Лев, тоже садясь в машину.

Взлетев по склону чаши, они вырулили на проселок и покатили в направлении уже вовсю светлеющего востока, зарозовевшего первыми бликами утренней зари.