Засада на женихов - Дарья Калинина

– Да что такое? В чем мы перед тобой провинились?

– Эта ваша родственница вам вовсе никакая не родня!

Подруги даже оторопели от Анькиной проницательности. Ну, если она сейчас еще добавит, что у них в доме гостит вовсе и не знакомая, а знакомый, то им останется только снять перед девушкой шляпки. Но Анька сказала совсем другое:

– Она вам не родственница. На самом деле это очередная кандидатка на Жан-Полика!

– Что?!

– Да! Понятненько! Вы увидели, что у нас с ним не клеится. И чтобы не потерять видного жениха, призвали мне замену!

Большей чуши и придумать было невозможно. Какая там из Сереги невеста для председателя! Но Анька прочно уверилась в своей правоте. И теперь неудержимо и горько рыдала, проклиная тот день и час, когда она, горемычная, появилась на свет.

– Все меня бросают! Все меня обманывают! Все меня предают! Вот теперь и лучшие подруги отвернулись от меня. Позвали какую-то чужачку, которая займет мое место!

Бедная глупая Анька! Но она всерьез поверила в свою выдумку. И теперь в ее рыданиях появились характерные для начала небольшой истерики хрюканье и хриплый надрывный кашель.

– Послушай, да не реви ты!

– Мы покажем тебе эту нашу родственницу!

– Это вообще мужчина!

Услышав заветное слово, Анька моментально перестала рыдать. Просто удивительно, как это у нее получалось. Только что слезы лились в три ручья, и вдруг полнейший штиль! Блеск в глазах и охотничий азарт.

– Как это мужчина? – прошептала Анька, затаив дыхание.

Вместо ответа подруги с досадой переглянулись. Надо же было проболтаться! Серега доверился им, а они что? Тут же выдали его тайну. И кому? Продавщице сельмага. Это было все равно что по громкоговорителю оповестить все садоводство о том, что в их доме прячется переодетый мужчина. Предположительно, беглый преступник.

Но сказанного не воротишь. Слово не воробей – вылетит, уже не поймаешь. Так что пришлось подругам объясняться.

Анька слушала их, широко раскрыв глаза. Не перебивала. Не задавала идиотских вопросов. И когда подруги закончили, она лишь коротко и деловито спросила:

– А он холостяк?

– Кто?

– Ну, этот ваш беглый каторжник.

Подруги переглянулись. Ни о какой жене или там невесте Серега не упоминал. И вообще в его рассказах женских имен не было.

– Холостяк! – уверенно произнесла Кира.

– Так это же прекрасно!

И Анька буквально расцвела на глазах. На щеках зацвели розы. В глазах запестрели васильки. И сама она стала словно цветок.

Порывисто бросилась к шкафу, быстро вытащила из него целый ворох женской одежды и, встав посреди комнаты, сказала:

– Ну, я готова! Идем!

– Погоди. Куда это ты собралась?

– Как куда? С вами, разумеется!

– Но мы… Но ты… Ты не можешь!

– Почему это?

– Никто не должен знать, что Серега прячется у нас в доме.

Анька пожала плечами и вполне резонно возразила:

– Но я-то все равно уже знаю!

И что тут скажешь? Она в очередной раз обвела подруг вокруг пальца. Сначала разжалобила их, а потом вынудила плясать под свою дудку. И теперь другого выхода у подруг просто нет. Только брать ее с собой.

– Ты – страшный человек, Анька! – вздохнула Леся. – Всегда умеешь добиваться своего.

– А как же! Нам, одиноким девушкам, без этого просто не выжить!

И сочтя вопрос решенным, Анька поспешила к выходу из дома. Только в дверях она оглянулась и бросила замершим подругам:

– Ну, где вы там? Чего застряли? За мной! Шагом марш!

Естественно, при виде Аньки бедный Серега в восторг не пришел.

– Зачем вы ее сюда притащили? – шипел он на подруг. – Кто она вообще такая?

– Наша знакомая.

– Все ясно! Вы решили меня погубить! Зачем вы тогда прикидывались моими друзьями?

Друзья могли шептаться сквозь доски сортира, в котором до сих пор сидел Серега, благо Анька деликатно отошла в сторонку, давая возможность Сереге переодеться. И сейчас она любовалась на уцелевших от обжорства Сереги кроликов.

У одной из самочек родилось целых четыре крольчонка. И Анька с умилением разглядывала малышей.

– Какие миленькие! – восторгалась она. – И почти голенькие!

А Серега все не унимался:

– Пусть она уйдет! Не хочу, чтобы она была тут!

– Не капризничай. Раз уж так вышло, что она про тебя знает, пусть лучше будет у нас на глазах!

– Ага! – фыркнул в ответ Серега. – Хотел бы я знать, как же это так вышло, что она про меня узнала!

Однако сидеть в сортире ему ужасно надоело. И он, кряхтя и постанывая, принялся натягивать на себя принесенное подругами платье. Парик они ему пока что не раздобыли. Кира пожертвовала свою только сегодня купленную шляпку. А Леся отдала свою почти новую помаду, которая ей лично казалась ярковатой.

– Но тебе отлично подойдет, – заверила она Серегу. – Твой тон.

– Что? Мне и краситься тут прикажете? – взвился он. – В сортире?

– Не облезешь! Зато, если кто-то тебя случайно увидит, когда ты выйдешь, ты будешь к этому моменту уже во всеоружии.

Сергей признал разумность этих аргументов. И теперь пыхтел в своей «кабинке для переодевания».

Чтобы его не смущать, подруги отошли к Аньке. Она все еще наслаждалась обществом кроликов. И чуть было не свалилась в ловушку для последнего дракона, которую подруги так до сих пор и не ликвидировали, не теряя надежды, что малыш найдется.

– Ой, что это тут так мерзко воняет? – удивилась Анька.

Из ловушки в самом деле попахивало уже изрядно. А что вы хотели? Приманка пролежала на жаре почти целых два дня. Так что с мясом произошли разнообразные и не слишком приятные изменения.

Но интерес Аньки к ловушке был сущим пустяком по сравнению с новой опасностью, которая уже приближалась к подругам. Это был Репейник. Собственной персоной. И он снова горел желанием узнать, что это подруги делают на чужом участке. И теперь он крался, в точности повторяя свой маршрут, когда он сцепился со Степкой.

Потрясающе, но некоторых людей жизнь ничему не учит!

– Жан-Поль Батистович! – позвала его Леся. – А мы вас видим!

Репейник перестал красться и замер в смущении.

– Ой, а я думал, кто это тут крутится! – произнес он. – А это вы!

– Да, – подтвердили девушки, – это всего-навсего мы.

– Кроликов смотрите?

– Да. Любуемся крольчатками.