Засада на женихов - Дарья Калинина

А подруги, напрочь забыв про Аньку, лежали в засаде на участке Дмитрия Прокофьевича. Подождет Анька со своим замужеством! Они полностью сосредоточились на своих наблюдениях. Пока что ничего не происходило. Никто не приходил красть кроликов. И воровать приманку из ловушки для варанчика тоже никто не являлся.

Подруги даже заскучали, хорошо еще, что не замерзли, так как сбегали за огромным надувным матрасом, на котором сейчас с комфортом и устроились под ветками старой сливы. Время шло. Подруги зевали, глазели на звезды, даже пытались их считать. И вдруг… Неподалеку от них раздался какой-то хруст.

Это не был обычный хруст. Это был какой-то в высшей степени подозрительный хруст, который немедленно вывел подруг из их безмятежного состояния. Они насторожились, приподняли головы и усиленно завертели ими.

Бесспорно, в той стороне, откуда раздался хруст, что-то двигалось. Что-то большое и темное.

– Человек! Сюда идет человек!

– Ага! Вижу. Кажется, у нас посетитель!

Обе подруги насторожились еще больше. Между тем посетитель оказался не один. Девушки убедились в этом, взглянув чуть в сторону. Там тоже раздавался шум тихих осторожных шагов. И двигалось что-то большое и темное.

– Кошмар!

– Их двое!

– Они нас окружают!

Между тем темные тени явно шли на сближение. Но друг друга они, похоже, не видели. Подруги замерли, не решаясь пошевелиться. А ну как спугнут незваных гостей. До сближающихся фигур осталось меньше метра. А те все еще не замечали друг друга, разделенные ветвистой старой сливой, под которой устроились подруги. До того как загадочным темным фигурам предстояло столкнуться, им оставалось сделать всего по одному шагу. И вдруг что-то произошло.

Человек, который приближался справа, вдруг бросился вперед с криком:

– Попался, ворюга!

Но, не успев толком схватить темную фигуру, вдруг вскрикнул и начал падать. Как раз на того человека, который приближался к подругам слева. Тот завизжал тонким, очень высоким, почти женским голосом:

– А-а-а-й! Спасите! Караул!

Поняв, что дальше отлежаться на матрасе им не удастся, подруги вскочили на ноги. И попытались растащить сцепившихся незнакомцев. Но это оказалось не так-то просто. Тот, который упал, ни за что не желал отпустить того, который еще стоял на ногах и голосил тонким высоким голосом.

– Пусти меня! Помогите, люди добрые! Насилуют!

Никто этого типа насиловать не собирался. Как это, стоя – и вдруг насиловать? Но в этот момент первый тип дернулся. И второй тоже упал на землю. Теперь на земле барахтались два человека. Как наконец разглядели подруги, это были мужчина и женщина в длинном платье, продолжавшая истошно орать не своим голосом:

– Помогите! Насилуют!

– Анька! – разглядели наконец «незнакомца» подруги. – Это в самом деле ты?

Ничего странного в их вопросе не было. Анька была сама на себя не похожа. Для своей поздней прогулки она почему-то вырядилась в вечернее длинное платье. А на голове у нее была высоченная башня из локонов. Сейчас башня угрожающе накренилась, грозя в любой момент рухнуть вовсе. Но Анька, впавшая в панику, продолжала верещать:

– Спасите! Помогите!

И ведь что удивительно, помощь действительно пришла! Нет, не со стороны подруг. Они толком так и не успели вмешаться в происходящее. Откуда-то со стороны улицы раздался хруст, топот и лягз. И мимо опешивших подруг словно вихрь пронесся. Они успели заметить только край ржавой цепи, которой были обмотаны ворота Дмитрия Прокофьевича. Теперь этой цепью третий неизвестный принялся махать над своей головой, словно пастух, сгоняющий стадо.

– Отпусти ее! – грозно орал этот тип на первого, схватившего Аньку. – Отпусти! Ну! Кому сказал?!

Снизу из-под подола Анькиного платья раздалось приглушенное кряхтение, заглушаемое воплями.

– Помогите! Помогите!

Подняться самостоятельно она была явно не в силах. Ее спаситель был слишком занят манипуляциями с цепью. Так что пришлось подругам схватить перепуганную девушку с двух сторон. Чуть ли не силком они поставили ее на ноги. Но это не помогло. Анька продолжала истошно вопить. Видимо, у нее началась истерика. Потому что она уже ничего не соображала. И только вопила и вопила.

– Чего ты орешь? – допытывалась Леся.

А Кира ничего спрашивать не стала. Она молча влепила Аньке затрещину. Не слишком сильную. Но достаточно увесистую, чтобы привести девушку в чувство. И ведь помогло! А еще говорят, что народные средства бесполезны!

– А? Что? – завертела головой очухавшаяся Анька. – Что случилось?

В это время ее спаситель занялся лежащим на земле человеком.

– Вставай, мерзавец! – грозно заявил он. И так как слова не возымели никакого действия, пнул лежащего ногой, обутой в ботинок.