Красотка печального образа - Галина Владимировна Романова

Но Толян – мужлан чертов – посмотрел на нее не хуже того охранника, пожал плечами в недоумении, и удивленно так пробормотал:

– Зачем с твоими? Будем знакомиться с родителями Коломенцева, фотографа этого погибшего еще. Нам нужен заказчик, Шурочка. Где-то же он должен был засветиться. Не так уж велик город, чтобы ему оставаться невидимым. И родители что-то да могли знать, либо слышать, с кем их чадо треплется по телефону.

Ей бы обрадоваться и вздохнуть с облегчением, не будет никакого обморока у мамы и скандала с папой не будет тоже, а она обиделась.

Мог бы и соврать что-нибудь для приличия. А то режет правду-матку, когда надо и не надо. То о серьезности намерений ей твердит, что-то такое о свадьбе намекает, и тут же соскочить готов, стоило разговор завести о знакомстве с родителями.

И тут, словно прочувствовав горечь ее мыслей, Толян вдруг говорит:

– С твоими будем знакомиться, когда все закончится. Вот Катьку твою отыщем, отловим этого умника, что решил очень виртуозно бабок настричь через Интернет, и тогда… Костюм бы купить поприличнее, а, как думаешь, Сашок? Не идти же к ним в рубахе или в футболке! Тоже, скажут, привела женишка. Урода какого-то… Как думаешь, я им понравлюсь?

– Для начала бы спросил, нравишься ли ты мне! – поддела она его с издевкой, хотя готова была в ту же минуту кинуться ему на шею и зацеловать до обморока.

Он так вдавил на тормоза, что ее голова с легким глухим стуком ткнулась в ветровое стекло.

– А я че, тебе не нравлюсь?! – Толян вытаращился на нее с такой обидой, что дальше могли быть только слезы. – Шурик, я че, тебе не нравлюсь?! Я че-то не понял, как же так?! Мы ведь вроде бы все решили… У нас, блин, все так классно вроде… И тут ты говоришь… Постой! Я и правда тебе не нравлюсь?!

– Дать бы тебе по башке, Толян! – воскликнула она, потирая ушибленный лоб. – Ты хотя бы предупреждал, когда тормозить собираешься.

Его огромные лапищи ухватили ее за плечи, чуть развернули и тут же вдавили в его грудь. А губы принялись мусолить ее возможный синяк.

– Прости! Ну, прости меня, пожалуйста! – зашептал он быстро и жарко, обнимая ее и прижимая к себе все крепе и крепче.

Пояс от джинсов впился в живот, футболка задралась, волосы разлохматились, еще и жарко было, и неудобно, а на них ведь мог кто-то смотреть вдобавок. Машину-то он остановил в паре метров от въезда на больничный двор, а там народ снует с утра до вечера. Город маленький, увидит кто-нибудь из знакомых, родителям непременно донесут. Тогда уж от вопросов не отвертеться.

– Толя! Ну, Толя же! – Она выворачивалась, как могла, но только усугубляла ситуацию, теперь еще и лицо вспотело, и покраснело наверняка. – Прекрати немедленно! Отпусти, ну же!!!

– Отпущу, отпущу, – продолжал он шептать, целуя уже где-то в районе плеча. – Только ответь, я тебе хоть немного нравлюсь?

– Да, да, да!!! – заорала она, краем глаза уловив какое-то движение у машины со своей стороны. – Нравишься! Отстань!

Довольный Толян звучно чмокнул ее напоследок в щеку. Привалился к спинке своего сиденья, и только тут обратил внимание на осторожный стук по стеклу со стороны Александры.

– Смотри, Шурочка, каким-то чудакам есть до нас дело! – хохотнул он, подталкивая ее в бок локтем.

Она в этот момент как раз заново перетягивала хвост на макушке и заново заправляла футболку в джинсы, поэтому чудаков заметила не сразу. А когда подняла глаза и посмотрела…

Все! Никакого приличного костюма не будет! И знакомство состоится именно по тому сценарию, который виделся ей несколько минут назад. Потому что это знакомство произойдет именно здесь и сейчас. Потому что чудаками оказались ее родители.

Со скорбными вытянутыми физиономиями ее мама и папа стояли чуть поодаль от машины. Мама готова была расплакаться. Папа играл желваками и на дочь почти не смотрел. Он смотрел на Толяна, и смотрел как раз как на… урода.

– Чего это они? – не понял Толян, проследив за ее взглядом. – Не уходят…

– И не уйдут, – вздохнула Александра, дергая за ручку, а та все никак не открывалась и не открывалась. – Вылезай из машины!

– Зачем это? – До Толяна еще ничего не дошло, потому что он продолжал переводить недоуменный взгляд с нее на супружескую пару, преградившую проезд.