Убить Сталина - Евгений Сухов

— Вот теперь все пройдет, родненький, — донесся до него ее тихий женский голос. — Так меня моя мама лечила.

И в следующую секунду он забылся глубоким сном.

* * *

Маврин подошел к зеркалу и слегка надвинул шляпу на лоб. Получилось немного щеголевато, как раз по последней моде. Отошел на пару шагов и вновь критически осмотрел себя. Отметил, что за последние полгода слегка располнел, добрый немецкий харч давал о себе знать. Денег, что ему выдавали, вполне хватало на то, чтобы есть сытно, не заглядывая при этом в кошелек, их даже хватало на то, чтобы провести вечер с понравившейся дамой.

Лида знала об этих увлечениях «мужа», но относилась к ним подчеркнуто равнодушно, да и Петр с некоторых пор стал замечать, что она не умела грустить в одиночестве, — несколько раз в его отсутствие к ней наведывался майор СД, с которым у нее завязались отношения еще с рижской разведывательной школы. На прямой вопрос, что ее связывает с майором, она, выдержав пристальный взгляд Петра, ответила, что у них чисто служебные отношения.

В сказанное хотелось верить.

Однажды Маврин столкнулся с майором на лестнице, когда тот поднимался к ним в комнату. Оба мужчины решили поиграть в разведчиков, сделав вид, что не знакомы. Уже выходя из гостиницы, Маврин со злорадством подумал о том, что офицеру СД достанутся только брызги от ласк, которыми она угощала его на протяжении последних часов.

В конце концов, Маврин мог, недолго думая, пожаловаться Грейфе, что майор СД мешает проведению предстоящей операции. И того немедленно переведут куда-нибудь подальше. А то и вовсе пошлют на Восточный фронт. Ни одна живая душа не должна догадываться о предстоящей операции, а тут целый нахальный майор, который так и норовит создать любовный треугольник.

Но жаловаться на майора СД Маврин не торопился. Во всяком случае, этого не следовало делать до тех пор, пока тот не создает для него проблем и ведет себя тихо. Вот если он будет слишком настойчив и неуправляем, тогда можно будет показать и характер.

Подобные отношения Маврина вполне устраивали. Можно было пригласить к себе в номер — а он оставил свой прежний номер за собой, разумеется, с согласия Грейфе, — одну из понравившихся дам, которые кружили около гостиницы «Эксельсиор» многочисленными хищными стаями, искренне считая, что каждый постоялец отеля является крупным промышленником или просто богатым человеком. Но действительность была иной — отель «Эксельсиор» входил в систему учреждений германских спецслужб. И службы абвера прекрасно были осведомлены не только о тех, кто там останавливался, но и о дамах, что рыскали по вестибюлю в поисках богатенького клиента.

Номер в гостинице был небольшой, но в нем было все, чтобы не чувствовать дискомфорта. На окнах красивые шторы, в углу торшер с бледно-голубым абажуром, двуспальная кровать, была подобрана даже небольшая библиотека, где, кроме труда Гитлера «Майн кампф» в кожаном переплете, можно было отыскать и произведения русских классиков. Имелся и небольшой бар, при желании можно было утолить не только жажду, но и хорошенько напиться.

Своих агентов Германия берегла, не забывая при этом держать их на коротком поводке. За то время, что Маврин прожил в гостинице, уже трижды осматривались его вещи, что он замечал, ибо везде устраивал свои метки, которые невозможно было найти. Он умел это делать.

О недоверии не может быть и речи, скорее всего, это обыкновенная плановая проверка, какой подвергаются даже самые преданные люди.

Еще раз поправив шляпу и застегнув кожаный плащ, Маврин вышел из номера и широким шагом направился по коридору. В руках он нес аккуратный объемистый бумажный пакет. Прислуга в гостинице вышколенная — дважды ему попадались горничные и очень любезно здоровались, при этом они умудрялись не смотреть ему в лицо.

Отменная школа!

По длинной некрутой лестнице, устланной зеленой ковровой дорожкой, он спустился в вестибюль. Обратил внимание на то, что в глубоких кожаных креслах сидели три женщины, наверняка поджидали клиентов. Четвертая, высокая крашеная блондинка, стояла у двери и покуривала длинную черную дамскую сигарету. На мгновение их взгляды пересеклись. Ни искры интереса Маврин к ней не испытал — три дня назад он прекрасно провел с ней вечер, но, уходя, дама вытащила из его кармана сто марок. Да и женщина глядела на него как на неодушевленный предмет. Могла бы и поблагодарить за «меценатство».

Уже через секунду он понял причину ее равнодушия: к девушке подошел какой-то круглолицый коротышка — интендант или какой-нибудь военный чиновник. Почему-то люди этих ведомств похожи друг на друга.

Подхватив девушку под локоток, он быстренько повел ее в ресторан. Чуткими пальцами профессиональной щипачки она нащупывала в его кармане кошелек. Когда-нибудь эту барышню за подобные проказы настигнут очень крупные неприятности.

Маврин вышел на улицу. Холодный пронизывающий ветер ударил в лицо, заставив его попридержать шляпу. Пройдя до конца улицы, он свернул в небольшой переулок и почти сразу же попал в непримечательный дворик, в глубине которого под вывеской «Ателье» виднелась дверь.

Ателье было ведомственным и занималось пошивом и кройкой немецкого обмундирования. Заглянуть именно сюда посоветовал ему оберштурмбаннфюрер Грейфе, который, опасаясь за исход операции, контролировал едва ли не каждый его шаг. Хотя порой и доверял важные вещи. Например, самому заказать переделку кожаного плаща под «панцеркнакке». Резонно, ведь носить этот плащ придется Маврину.

По заверению оберштурмбаннфюрера, люди в ателье были все проверены, а само заведение входило в систему немецких спецслужб. Мастерам этого заведения неоднократно приходилось пришивать потайные карманы для оружия и взрывчатки, а потому они не удивятся очередному нестандартному заказу и вряд ли станут задавать вопросы, не относящиеся к делу.

Распахнув узкую, но очень крепкую дверь, Маврин вошел в мастерскую. Навстречу ему поднялся невыразительный худенький человек средних лет с курчавой бородкой.

— Что желает господин?

Развернув бумажный сверток, Маврин показал ему кожаный плащ и сказал:

— Мне нужно перешить кожаное пальто по советской моде. Можете это сделать?

— Нет ничего проще, — охотно кивнул мастер, — это наша работа.

— Но это еще не все. Рукава нужно расширить примерно вот так. Карманы должны быть широкими и глубокими. Знаете ли, есть у меня такая привычка — таскать с собой много лишнего.

Лицо мастера оставалось бесстрастным.

— Нас совершенно не интересует, что именно вы положите в карманы. Мы сделаем все, как вы скажете.

— Когда будет выполнен заказ?

— Думаю, что через неделю. Давайте сейчас заполним ваши данные. — Мастер сел за стол, взяв из множества карандашей из обыкновенного стакана самый заточенный. — Фамилия, имя, адрес?

— Знаете что, не надо ничего записывать. Я к вам сам зайду… я проживаю здесь временно, мой адрес может измениться.