Кактус Нострадамуса - Елена Логунова

Я-то понимала, что своим суровым взглядом подружка как бы говорит всей женской части телезрительской аудитории: «Со мной шутки плохи, имейте это в виду и не зарьтесь на моего парня!», но Макс был не в курсе нашей последней истории и опасался, что Алкин сеанс гипноза и внушения на расстоянии нарушит тщательно выверенный баланс сил в студии.

– У нас уже есть одна мистическая личность – целый популярный предсказатель! – волновался он и требовал, чтобы Трошкина перестала таращиться и прижиматься к Зяме как осьминог.

Предсказатель меж тем выглядел очень тускло, на вопросы отвечал неохотно и вытянуть из него хоть одно доброе слово о «Бетабанке», подарившем своим клиентам уникальную возможность принять участие в настоящем гангстер-шоу, не получалось никак. А ведь именно в этом заключалась сверхзадача телевизионной программы!

– Кто бы мог подумать, что наш новый Нострадамус такой зануда! – посетовал Смеловский. – А я-то был большим поклонником его таланта! Знаешь, у старика ведь есть прекрасное предсказание про объединение Беларуси с Россией, оно очень греет душу патриота!

И он воодушевленно процитировал на память:

Вспыхнет могучее дерево белой страны,

В прах обращая несметные тысячи зайцев.

Втянется в красную петлю зубчатой стены

Белая снова, и целою будут казаться.

– Под зайцами, очевидно, подразумеваются белорусские рубли? – нарочито спокойно поинтересовалась я, заглушая изумленные возгласы моего внутреннего голоса.

– Ага, а под красной зубчатой линией – кремлевская стена, как символическая граница былой советской империи, – охотно поддакнул Смеловский. – Эй, ты куда?

– Я на одну минуточку, пардон, мне очень нужно в туалет, – извинилась я, не уточнив, что клозет привлекает меня не наличием сантехнических удобств, а возможностью уединиться и без помех перетряхнуть содержимое сумки.

Помнилось мне, что тетрадь с оригинальным четверостишием про горящих синим пламенем зайцев я похоронила в недрах торбы – и действительно, она нашлась почти на самом дне, в буферной прослойке между морскими камешками и пассатижами.

– Простите, вы не могли бы передать это старику в зеленом свитере? – попросила я новую помощницу Смеловского, девчонку в винтажных старушечьих очках, надетых, я уверена, сугубо для солидности.

– Это Роза, она очень способный менеджер, – представил мне ее Макс перед началом телешоу, но познакомиться с девушкой толком у меня не вышло, потому что она тут же куда-то убежала.

Мне показалось, что я не слишком ей понравилась.

Бывает! Хорошенькие женщины редко симпатизируют друг другу.

Вот и теперь Роза шарахнулась от меня так, что только вовремя собранный мною в горсть подол ее блузки не позволил разговору оборваться в самом начале.

Впрочем, не исключено, что девушку шокировал сверток из пипифакса: другой подарочной упаковки в туалете не нашлось, а отдавать Нострадамусу тетрадку в том непрезентабельном виде, какой она приобрела в донных отложениях моей сумки, я постеснялась.

– Да, конечно, передам, – согласилась Роза, не без колебаний принимая ворох подарочно-туалетной бумаги.

Поблагодарив ее спину – девушка снова спешила меня покинуть, я вернулась в аппаратную и подошла к большому стеклу, чтобы видеть старика в зеленом свитере в тот момент, когда он получит мой подарок.

Оказалось, что необходимости в этом не было. Неловко распаковав переданный ему сверток, дед оживился так, что чуткие камеры развернулись к нему, и уже через секунду я видела вскочившего с места Нострадамуса не только за стеклом, но и на всех монитора в аппаратной.

– Это же… Это… Это она! – заикаясь и тем опять разочаровывая поклонников его таланта, невнятно забормотал предсказатель.

И вдруг он завопил горячо и восторженно, как комсомольский активист на первомайской демонстрации:

– Да здравствует наше телевидение! Да здравствует «Бетабанк», самый лучший банк в мире! Они вернули мне мою рукопись!

Последние его слова потонули в грохоте аплодисментов, но я сумела прочитать их по губам.

– Эх, деда, тебе бы надо кричать: «Да здравствует Индия Кузнецова, умнейшая из женщин современности!» – укорил торжествующего старца мой внутренний голос.

Алка и Зяма в студии наконец изменили направление взглядов и оба посмотрели на меня. Я подмигнула им и обернулась к Смеловскому.

– Ах, какая удачная получилась программа, настоящий триумф! – растроганно сказал он и от избытка радости чмокнул в лысину вздрогнувшего звукооператора. – Инка, твоя идея с «Бетабанком» оказалась гениальной, с меня французское шампанское!

– Я столько не выпью, – хихикнула я и вышла из аппаратной.

Внутренний голос подсказывал мне, что старичок Нострадамус на радостях непременно устроит громкую читку своих сочинений, а мне не хотелось слушать чьи-то предсказания.

Зачем мне знать, что будет дальше?

Поживем – увидим!