Кактус Нострадамуса - Елена Логунова

И не поверила своим глазам, прочитав родное ФИО: Казимир Борисович Кузнецов!

Случайное совпадение исключалось, так как Казимиры в наших широтах весьма немногочисленны. Собственно, второй Казимир в городе появился только в прошлом году, да и то лишь на время проведения привозной выставки произведений Малевича. Определенно, речь шла о Зяме, но я-то знала, что это невозможно.

Братец очень трепетно относится к живым существам. Причем не только к кошкам и собакам, но даже к насекомым, к которым многие люди считают себя в праве применять самое жестокое насилие. Я свидетельствую: Зяма никогда не бил тараканов тапкой! Никогда – ни разу! – не шлепнул он себя по щеке, целясь в назойливого комара. Даже гадкую муху, залетевшую в квартиру, Зяма не прихлопнет полотенцем, нет, он будет бегать по квартире, выгоняя цокотуху в распахнутые окна и сталкивая с огневой линии прищурившегося папулю с мухобойкой.

Возможно, эстету Зяме просто не хочется пачкать подметки, физиономию и стены останками невинно убиенных насекомых, но в таком случае он тем более не стал бы наматывать на колеса своего любимого авто кошачье тельце!

Сердясь на обитателей сети за поклеп на брата, я постаралась выяснить, откуда у этой гнусной сплетни растут ноги.

Оказалось – Казимира свет Борисовича оклеветала местная блоггерша, некая Уля Блиндухова. Я заподозрила, что это месть ревнивой дуры, и зашла на ее личную страничку, чтобы узнать врагиню Зямы в лицо.

– Должно быть, Зямка ее отверг, вот она и обиделась, – предположил мой внутренний голос, оценив блиновидную конопатую физиономию блоггерши.

В постановке сказки «Колобок» Уля Блиндухова могла без грима играть главную роль. Для роли «Репки» ей хватило бы зеленого плюмажа на макушке. Представить такую красавицу рядом с Зямой было невозможно.

Тем не менее девица не казалась мне уж вовсе незнакомой. Где-то я ее уже видела, что ли? И именно в связи с Казимиром Борисовичем!

В поисках этой связи я почитала заметки блоггерши в Живом Журнале. Чтиво это оказалось унылым, фантазия у мисс Блиндуховой была бедная, мысли скудные, и какую-то оригинальность текстам придавали только авторские знаки препинания и многочисленные орфографические ошибки. «Щас смотрели клевое кино, спец, показ для блогеров на Пушке!» – похвасталась госпожа автор в последнем по времени сообщении.

Упоминание артиллерийского орудия сбило меня с толку, и я не сразу сообразила, что «на Пушке» – это значит «на Пушкинской площади». Зато потом озарение пошло стробоскопическими вспышками: Пушкинская площадь! Мы с Зямой там встречались с шантажисткой! И именно в тот вечер, когда блоггерша ходила в кино! Значит, мы могли друг друга видеть!

Я крепко зажмурилась и постаралась вспомнить, была ли на площади молодая рыжая толстуха с круглым конопатым лицом, и тут мой внутренний голос многозначительно кашлянул.

– Рыжая, конопатая, толстая! – с нажимом повторил он. – Ну? Проассоциировалось, нет?

– С чем?

– С телом в розовом жакете!

– Бог мой! – я распахнула глаза и уперлась взглядом в улыбающуюся физиономию блоггерши на мониторе.

Мне стало совестно. Если я все правильно поняла, этой несчастной девушки уже нет в живых, а я критикую ее за ошибки в текстах, как нехорошо…

С другой стороны, эта несчастная девушка по-свински поступила с Зямой, ославив его на весь компьютерный мир как живодера-котоненавистника.

С моей стороны это тоже было довольно жестоко, но я немедленно позвонила Трошкиной, потому что она сама просила держать ее в курсе всего.

– Алка! Я только что совершила неожиданное открытие! – похвасталась я.

– Я тоже, – зевнув, проворчала подружка.

– А ты что открыла? – удивилась я.

– Глаза! Какого дьявола, Кузнецова, ты знаешь, который час? Четвертый! – тут она окончательно проснулась и испугалась:

– Что с Зямой? Он нашелся или нет?

– Он не нашелся, зато я кое-что нашла. Помнишь труп номер два?

– Поливанко?

Я уточнила хронологию и поправила нумерацию:

– Номер три.

– В розовом пальто?

– Да! – я ликовала, ибо было очень приятно продемонстрировать свои дедуктивные способности, даже если демонстрация пришлась на неурочное время. – Эта девица – никакая не Верочка! Ее звали Уля Блиндухова. Она пленилась прекрасным незнакомцем и сделала все возможное, чтобы узнать, кто он такой.

– И кто же он?

– Наш Зяма! Ушлая девица вцепилась в него, как клещ, и стала преследовать, но вместо счастья в личной жизни нашла смерть на лодочной станции.

– Как жаль, – сказала Трошкина так сухо, что между строк читалось: она сама с удовольствием пачками отправляла бы на тот свет приставучих девиц, осаждающих ее любимого Зяму.

– Так что, Алка, у нас есть хорошая новость: по крайней мере, убийство дамы в розовом не связано с гибелью Лизоньки и Поливанко, то есть это другая история, – рассудила я.

– Ты думаешь? – усомнилась Трошкина.

– Еще подумаю, – пообещала я. – Все равно мне спать не хочется…

Тут рот мой сам собой растянулся в зевке.

– Слышу я, как тебе не хочется спать, – хмыкнула чуткая Алка. – Ложись в постель, мисс Марпл! Поговорим о твоем открытии утром. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, – согласилась я.

Напряжение схлынуло, и я почувствовала себя уставшей.

Сводный хор имени Базилио Матроскина срывал овации и крыши в чужом дворе, и доносящиеся до меня отголоски звукового шоу сошли за колыбельную.

Я уснула, но до самого утра в моих ночных видениях присутствовали кисы. Они были не на первых ролях, а в эпизодах, как черная кошка в «Матрице». В отсутствие назойливого звукового сопровождения это меня не раздражало, только немного нервировала повторяющаяся, как заезженная пластинка, фраза: «Где кот? Почему его не нашли?» Происхождения ее я не помнила, но голос и интонацию не забыла, и сердитый бас бурчал и бурчал у меня в голове:

– Где кот? Почему его не нашли?

– Где кот? Почему его не нашли?

– Где кот? Почему…

– Код! – с этим словом я проснулась. – Код, а не кот!

Во сне я перепутала слова. «Где код? Почему до сих пор не найден? Мы так не договаривались! Возвращай половину суммы!» – рычал в телефонную трубку бывший топ-бандит, а ныне банкир и вдовец Максим Горохов.

Помнится, он предполагал, что собеседник хочет его кинуть, а посему грозился сам его урыть.

Я поморщилась, неприятно удивленная тем, что так хорошо запомнила вульгарную ругань. С какой стати мне вообще снится Горохов с его поисками кода?

– А что, если не кода, а все же кота? – тихо шепнул внутренний голос и выжидательно замер.