Кактус Нострадамуса - Елена Логунова

Я повторила, как бы пробуя фразу на слух:

– Где кот? Почему до сих пор не найден? Мы так не договаривались! Возвращай половину суммы!

Это звучало бессмысленно, потому что глупо было предполагать, что владелец банка будет вести переговоры о поисках кота, да еще требовать за невыполнение соглашения неустойку. Это что за кот должен быть, чтобы ему столько внимания?

– Не знаешь народного языка, а еще филолог, – процитировал мой внутренний голос другого сурового мужчину – майора Кулебякина. – Котами в просторечьи называют кого?

– Любовников! – вспомнила я.

И схватилась за виски, потому что устремившиеся на свои места кусочки-пазлы вызывали у меня такое головокружение, что потемнело в глазах и зазвенело в ушах.

– Иду я, иду! – плачущим голосом прокричала Алла Трошкина, за неимением возможности вышвырнуть прочь из своей жизни невыносимую подружку, бешено отбрасывая в сторону ни в чем не повинное одеяло.

Растрепанная, как цветок в петлице жениха на финише свадебного гуляния, Индия Кузнецова высилась на пороге во весь свой немалый рост и, несмотря на небрежную прическу, выглядела по-королевски. Регалиями монаршей власти смотрелись гамбургер в одной руке августейшей Кузнецовой и огурец в другой.

Хруст, с которым Инка впилась зубами в огуречный скипетр, лучше всяких слов говорил о том, что революционная ситуация назрела. Верхи не могут, низы не хотят, и все слои общества, от сливок до подонков, с мортирами и вилами наперевес идут на баррикады прямо сейчас, без утреннего туалета и завтрака!

Трошкина безнадежно посмотрела на слона с часами в пузе. Было шесть утра. Исторический залп «Авроры», как ей помнилось, раздался много позже, но напоминать об этом Кузнецовой, когда она в настроении расшатывать устои и свергать верхушки, было бессмысленно.

– Куда мы? – спросила Аллочка, покорно принимая свою роль в истории и уточняя исключительно координаты баррикад.

– К царю Гороху, – ответила ей революционная подруга, яростно объедая державный гамбургер.

Это было непонятно, но интересно.

Поскольку организатор народного восстания И.Б. Кузнецова не стронулась с места, только нетерпеливо топала ножкой, народ в лице А.А. Трошкиной от расспросов воздержался, решив прояснить направление движения непосредственно по пути в светлое будущее.

Поглядывая на Инку, чтобы уподобиться в экипировке образцу, Аллочка быстро натянула джинсы и свитер, сунула руки в рукава спортивной куртки, а ноги – в удобные ботинки, покрыла буйну голову вязяной шапочкой и совершенно по-пионерски доложила:

– Я готова!

– Молодец, вот, возьми огурец! – срифмовала Инка, вместе с зачином походной речевки выдав соратнице непорочный овощ из кармана собственной спортивной куртки.

Из другого кармана был извлечен непочатый гамбургер.

– Такси ждет во дворе, – проинформировала Инка Алку уже в лифте.

Трошкина кивнула, старательно пережевывая съедобный дар свыше – из квартиры подруги на восьмом этаже.

– Куда едем? – спросил меланхоличный таксист, приглушая звуки надрывной песни из радиоприемника.

– В Царское село, – ответила Кузнецова, укрепив подружку в понимании того, что настал-таки красный день революционного переворота.

– Кого свергаем? – тихо, чтобы не напугать таксиста, не знающего, во что он впутался, спросила Алка.

– Главного негодяя, – так же тихо ответила ей Инка. – Максима Горохова!

– Банкира и вдовца?

– Преступника и подлеца!

– А подробнее можно?

– Можно, слушай, – Инка придвинулась ближе и зашептала подружке на ушко. – Я все поняла! Горохов узнал, что жена изменяла ему с Поливанко, и наказал их обоих, причем устроил все так, что сам остался вне подозрений. Наоборот, ему все сочувствуют в двойном несчастье: и жена у него умерла, и банк ограбили, и все – в один роковой день! А между тем, нужно еще разобраться, по личной инициативе кассир Поливанко зарядил банкомат кучей денег или по приказу Горохова!

– Так или иначе, он это сделал, – напомнила Трошкина, которой нетерпелось услышать продолжение. – И что?

– А то, что ограбление банка было частью хитрого плана Горохова! Таким образом он, во-первых, щедро расплатился с бандитами, во-вторых, выставил преступником Поливанко! Дальше было, как мы и думали: кассира-любовника убили, а фотохронику этого процесса для устрашения послали Лизоньке.

– Чтобы она сильнее мучилась! – распахнула глаза жалостливая Алка.

– Да. Но Лизоньке, можно сказать, повезло: она потеряла мобильник, ужасных снимков не увидела, и ушла на тот свет под алкогольным наркозом. Так что как следует помучить жену Горохову не удалось, но в остальном его план сработал прекрасно. Разве что труп Поливанко найти должны были раньше, чем это случилось.

– Зачем?

– Чтобы вывести из-под подозрений в содействии грабителям всех остальных работников «Бетабанка», – объяснила Инка. – Ты не представляешь, какое упадническое настроение царило у них в офисе, не банк, а свежее пепелище, так и разориться недолго! Я случайно услышала, как Горохов конспиративно рычал в телефон – причем не свой, а секретаршин: «Где кот, почему его не нашли? Всех урою, будешь деньги возвращать!» А кот, если ты забыла, это просторечное название любовника.

– Теперь не забуду, – пообещала Трошкина.

– Конечно, не забудешь, потому что после Поливанко этот сомнительный титул перешел к Зяме! – кивнула Инка. – Не вполне заслуженно, потому что добраться до белого банкиршиного тела наш плейбой не успел. К несчастью, Лизонька вела дневник, куда записывала свои развратные фантазии, и об этой эротической писанине знала ее бесценная помощница и компаньонка Верочка.

– Проклятая шантажистка! – уточнила характеристику и роль бесценной Верочки прямодушная Трошкина.

– И дура, к тому же, – согласилась с ней подружка. – Уж она-то должна была знать характер супруга своей хозяйки!

– А при чем тут Горохов?

– Да при всем! Овдовев, он тут же уволил Верочку, которая прислуживала его жене, а та ведь уже привыкла жить в роскошном доме и получать хорошую зарплату. Такого прекрасного места, как у Гороховых, у нее на примете не было, а идти на меньшую зарплату к дуре Мимими или к идиотке Ладюсе она не хотела. И подалась наша бедная жадная Верочка в шантажистки, надеясь сорвать крупный куш с Казимира Борисовича Кузнецова.

– Но не тут-то было, – злорадно молвила Трошкина.

– Да, не вышло дело, мы с Зямой беднягу Верочку совсем запутали, – усмехнулась Индия. – То покупаем дневник, то не покупаем! То встречаемся с ней, то не встречаемся! Процесс затянулся, и глупая Верочка решила сделать свое интересное предложение другому покупателю. Догадываешься, кому?

– Неужели Горохову?! – ахнула Алка.