Маэстро, вы - убийца! - Найо Марш

— Все эти письма, — произнёс Фокс, стуча костяшками пальцами по пухлой стопке, — были написаны до приезда сюда. Должно быть, наши молодые условились о помолвке ещё за месяц до этого.

— Вполне вероятно. Так, а что дал осмотр вещей юного Пилгрима?

— Ровным счётом ничего.

— Вы нашли у него аспирин?

— Нет.

— Ну надо же. Значит, та бутылочка, что я обнаружил среди пожитков мисс Сиклифф, и впрямь принадлежит ему. Хорошо. Давайте продолжим.

Некоторое время все трое сосредоточенно читали письма. На сей раз молчание нарушил Бейли.

— Вот письмо от Гарсии, — сказал он.

— Позвольте взглянуть, — протянул руку Аллейн.

Письмо было нацарапано карандашом на каком-то обрывке бумаги. Ни даты, ни адреса, ни даже конверта при нем не нашлось.

«Дорогая Вальма!

Я слышал, что на ближайший семестр ты собралась к Трой. Я тоже. Я совершенно на мели. Ехать мне не на что, а запас красок совсем иссяк. Я же как раз намылился написать несколько картинок. Словом, я позволил себе смелость приобрести в «Гибсоне» кое-какие мелочи, которые отнёс на твой счёт. Гибсону я сказал, что ты не возражаешь, а он проверять не стал, поскольку уже видел нас вместе. Как думаешь, не стрельнуть ли мне пятёрку у Бейсила Пилгрима? Или — сама раскошелишься? К возвращению Трой я уже встану на ноги, да и заказы мне сулят весьма многообещающие. Словом, нуждаться я перестану. Если ты не ответишь, я обращусь к Пилгриму. Больше не к кому. Кстати, это правда, что ты решила его захомутать? Лучше бы предалась любви со мной — и задаром.

Г.»

— Лихо, — покачал головой Фокс.

— Кажется, этот парень привык жить за счёт женщин, — сказал Бейли.

— Он ничем не брезгует, — поморщился Фокс.

— Да, похоже, — согласился Аллейн. — Это и любые другие письма от Гарсии отложите в сторону, Фокс. Есть что-нибудь ещё? Что ж, тогда пора закругляться. Скажите всем, Фокс, что они могут идти спать. Мисс Трой отправилась в свою комнату, а остальные ещё сидят в столовой. Пойдём, Батгейт.

Несколько минут спустя они встретились в холле. Наконец обитатели Татлерз-энда стали отходить к столь долгожданному сну. В каминах догорали последние поленья и дом постепенно погрузился в тишину, которую лишь время от времени прерывали какие-то неясные скрипы и шорохи — звуки ночного дома. Бейли открыл входную дверь, Фокс погасил свет, а Найджел закурил. Аллейн стоял у подножия лестницы, словно к чему-то прислушиваясь.

— Все в порядке, сэр? — осведомился Фокс.

— Да, идём, — кивнул Аллейн. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сэр, — эхом откликнулся местный констебль, оставшийся караулить в доме.

— Да, кстати, где находится гараж?

— За углом дома, с правой стороны, сэр.

— Спасибо.

Входная дверь с грохотом захлопнулась за их спинами.

— Вот дубина! — покачал головой Аллейн. — Всех ведь перебудит.

Стояла холодная, безветренная и безлунная ночь. Под ногами полицейских громко шуршал гравий.

— Я хочу заглянуть в гараж, — сказал Аллейн. — Ключ с доски я уже снял. Я не задержусь. Дайте мне чемоданчик, Бейли. А ты поезжай, Батгейт.

Включив фонарик, Аллейн обогнул дом и зашагал по дорожке к старой конюшне. Четыре стойла были перестроены в гаражи. Ключ подходил ко всем дверям. В первом гараже стоял дорогой спортивный «остин». «Пилгримовский», — догадался Аллейн. Два следующих гаража пустовали, а в четвёртом Аллейн увидел небольшой фургон. При виде его Аллейн нахмурился. Он измерил расстояние между колёсами, затем — высоту от земли до днища кузова. Затем, открыв заднюю дверцу, вскарабкался внутрь. Нашёл кнопку выключателя и зажёг свет. Две койки, складной столик, буфет и несколько шкафчиков — вот и вся нехитрая обстановка. Аллейн осмотрел шкафчики и нашёл там краски, кисти, баночки и несколько холстов. Развернул один из них и, окинув пейзаж оценивающим взглядом, удовлетворённо хмыкнул. «Трой», — проговорил он себе под нос. Затем стал внимательно разглядывать днище. У самой двери нашёл две тёмных вмятины, оставленные чем-то тяжёлым. Дверца открывалась наружу. Её нижняя кромка была оцарапана. Совсем недавно, решил Аллейн. Инспектор осмотрел царапины через лупу. Паралельные, словно оставленные колёсиками, тёмные следы он обнаружил и внутри фургона, но там они были менее чёткие. Затем Аллейн проверил уровень горючего — в баке оставалось два галлона[22]бензина. Аллейн снова обследовал пол и наткнулся на несколько уже знакомых на вид зеленовато-серых кусочков. Он аккуратно соскрёб их и упрятал в маленькую жестянку. Затем перебрался в кабину и проверил, нет ли на рулевом колесе отпечатков пальцев. Чётких отпечатков не было. На полу кабины валялись несколько окурков сигарет «плейер». Ещё один окурок Аллейн осторожно вытащил пинцетом из прорези у основания рычага коробки передач.

В этот миг снаружи послышался голос:

— В котором часу вам позвонить, сэр?

— Фокс! — встрепенулся Аллейн. — Извините, дружище. Что, я совсем закопался?

— О, нет, сэр. Берт Бейли уснул в машине сном младенца, а мистер Батгейт уехал в дом её милости. Мистер Батгейт просил вам передать, сэр, что он всерьёз рассматривает вопрос, не перерезать ли телефонные провода.

— Пусть только попробует, — усмехнулся Аллейн. — Послушайте, Фокс, мы только опечатаем этот фургон и поедем домой. Давайте сделаем так: Бейли отправьте в Лондон, а сами езжайте со мной. Матушка будет счастлива. Я дам вам чистую пижаму, мы с вами соснём несколько часиков, а рано поутру вернёмся сюда. Идёт?

— Благодарю вас, сэр. Вы очень добры. С превеликим удовольствием.

— Вот и прекрасно!

Аллейн опечатал дверцу фургона, а за ней — и дверь самого гаража. Ключ упрятал в карман.

— Нечего им завтра резвиться, — сказал он. — Пойдёмте, Фокс. Черт, ну и холодрыга.

Растолкав Бейли, они уговорились встретиться с ним утром в Ярде, а сами покатили в Дейнс-лодж.

— Тяпнем по рюмочке на ночь глядя, — предложил Аллейн, войдя в дом.

Фокс на цыпочках прокрался за Аллейном. Возле двери будуара леди Аллейн полицейские замерли и переглянулись. Из-за двери явственно доносились голоса.

— Ну и дела, чёрт возьми, — изумился Аллейн и, постучав, вошёл.

В камине весело потрескивали поленья. Перед камином на пушистом коврике сидел, поджав под себя скрещённые ноги, Найджел Батгейт. Леди Аллейн расположилась в кресле. Она была в кружевном чепце и длинном голубом пеньюаре.

— Здравствуй, мамочка!

— Привет, мой милый. Мистер Батгейт рассказал мне про твоё преступление. Очень занятно. Мы уже раскусили его тремя разными способами.