Убийственная любовь - Галина Павлова

Длинный коридор реанимационного отделения был безлюден. Дежурный врач спрятался вздремнуть в ординаторской, дежурной сестры на месте не было. Стараясь двигаться бесшумно, я быстро пробежала вдоль палат, заглядывая через прозрачные двери в комнаты, освещенные приглушенным светом, и пытаясь узнать в бледных, утыканных трубочками пациентах, Соньку. Честно говоря, больничный запах и изобилие орудий пыток на каталках, всегда вызывает во мне озноб. Поэтому, когда моя невезучая сотрудница была, наконец, опознана, меня уже порядком трясло. Я спряталась за медицинским шкафом и, как оказалось, вовремя.

– Алексей Дмитриевич! – послышался женский голос. – В шестой палате больной пришел в сознание!

В мою комнату заглянула полная крашеная блондинка в аккуратной сестринской косынке. Я затаила дыхание.

– Вы здесь? – спросила она в пустоту, и, не увидев объекта своих поисков, закрыла дверь. Несколько минут спустя снова послышались шаги в коридоре. Но на этот раз, в комнату никто не заглянул. Наверное медсестра нашла своего Алексея Дмитриевича, и они вдвоем отправились на экзекуцию того несчастного, который пришел в себя.

Еще один такой стресс, и мне придется долго лечить заикание. Чтобы немного расслабиться, я начала рассматривать Соньку. Ее черная копна волос с мелкими кудряшками а ля афроафриканец была скрыта под бинтами. Кожа лица была такой же голубоватой, как свет неоновой лампочки. И если бы не характерные, выгнутые дугой густые брови и внушительный нос, узнать ее было бы невозможно. Она была абсолютно неподвижна и, казалось, даже не дышала. Может, я опоздала, и Соньку уже убили? Пронеслась в моей голове паническая мысль. Горло перехватило. Нужно было проверить. Однако только я собралась сдвинуться с места, как в коридоре снова послышались шаги. Они не были похожи на семенящую походку медсестры и размашистую громкую поступь врача. Кто-то небрежно шаркал ногами по полу. На некоторое время он замер перед входом в палату, а затем двинулся дальше. Если это не убийца, то кто? Я затаила дыхание и попыталась замаскироваться висящими за медицинским шкафом полотенцами. Шаркающие шаги послышались уже в палате. Из моего наблюдательного пункта были видны только белый халат и швабра. Уборщица? Ночью?

Неспешно работая шваброй, фигура в белом медленно приблизилась к кровати моей сотрудницы и наклонилась над ней. Что она там делает? Я высунула из укрытия голову и увидела, как уборщица вынимает из кармана шприц и берет в руки силиконовую трубочку системы. Больше я не колебалась. Выскочив из своего укрытия, я выбила шприц из руки таинственной убийцы. Она потрясенно повернулась ко мне.

– Ты? – ее голос прозвучал хрипло.

– Вы! Я так и думала! – не к месту порадовалась я своей догадливости.

– Жаль, я не хо… – успела услышать я прежде, чем в глазах у меня внезапно потемнело…

– … я тоже удивляюсь… – сознание начало возвращаться ко мне вместе с головной болью в районе темени.

Вслед за слухом, я обрела и способность видеть. Меня окружали ноги, приятным исключением из которых были два склонившихся ко мне лица. Первое, пожилое и добродушное, было мне незнакомо и принадлежало, по всей вероятности, дежурному врачу. Оно выражало сочувствие и профессиональное любопытство. Второе, полное скепсиса, принадлежало Денису.

– И ты здесь? – я постаралась, чтобы голос у меня звучал холодно и иронично, но получилось по-другому, жалко и с надеждой.

– Я же знал, что Светик громогласно заявила о чудесном исцелении Сони не просто так. А уж догадаться, что ты будешь в эпицентре событий, было и вовсе легко. Мне только в голову не могло прийти, что у тебя хватит… – он запнулся, проглотив резкое слово – легкомыслия спрятаться в самой палате! Все остальные зрители заняли места на галерке, – он указал рукой на палату напротив. – Вставай, а то пропустишь самое интересное.

Он протянул руку, чтобы помочь мне встать, но доктор резко запротестовал.

– Погодите! У нее может быть сотрясение мозга! Я должен ее сначала осмотреть.

Но я уже не слушала его. Боязнь остаться за кулисами представления заставила меня забыть о головной боли и резво вскочить на ноги. Нужно сказать, что голова все-таки закружилась, но обращать на это внимание времени уже не было.

Больничная палата была больше похожа на фойе театра перед началом спектакля. Все действующие лица уже собались. Шмелев удерживал вырывающуюся тетю Шуру, Светик в обнимку с Татьяной Викторовной почти с благоговейным ужасом смотрела на нашу уборщицу, Максим сидел на кушетке у стены, схватившись рукой за бок, рядом стояла Нина, участливо заглядывая ему в лицо. У самой двери в палату оперся на стену плечом Марковский и, судя по его лицу, пытался узнать убийцу. Рядом со мной растеряно вертел головой дежурный врач.

– Ты нашел шприц? – обратилась я к Шмелеву.

– Он на полу, – он кивнул головой в сторону Сонькиной постели. – Не трогай его руками. Это единственная прямая улика.